Худин К. С. Аптекарский приказ и дворцовое хозяйство в середине XVII века: двор, сад, огород.


Худин Кирилл Станиславович,

Российский государственный гуманитарный университет, аспирант

 

Аптекарский приказ и дворцовое хозяйство в середине XVII века: двор, сад, огород.

 

Стоит отметить, что функции Аптекарского приказа[1] не ограничивались исключительно лечебными. Производство не только лекарств, но и различных видов продовольствия для царского стола также находилось в ведении этого приказа. Будучи приказом, фактически, дворцовым он находился в тесной связи с Приказом Большого дворца, а также с Сытным дворцом (двором).

В фонде Аптекарского приказа отложилось несколько документов за 1640-е годы о приказании «изсидеть в Оптекарском приказе на Государев обиход на Сытной дворец» различные виды водок и вин.Самой часто упоминаемой была водка коричная. Для ее приготовления использовали на 4 ведра романеи 5 фунтов корицы[2]. «Романея» — это, по определению «Словаря Русского Языка IX-XVII вв.», «высококачественное виноградное вино западноевропейского производства ... от названия местности Romanee»[3]. В.В. Похлебкин определяет его как марку французского вина «Романе-Конти»[4], или, бургундские вина[5]. Оно могло быть как красным, так и белым[6]. «Реестр дохтурских наук» приводит такой «состав водки коришной белой»: «Взять корицы доброй фунт, и изломав в куски мелкие, и налить вином или водкою романейною полуведром, и дать настоять чрез неделю, после перегонить через кубик; и наперед водка пойдет крепкая, а при конце от часу беловата, и душиста, и сладка, и перегонять ея дотоле, дондеже аки вода пойдет без духу и вкуса, и столько ее выйдет, сколько будет вина положено»[7]. Второй, по числу упоминаний, была «водка анисная». Для производства этой водки использовали 4 ведра той же «романеи» на 5 фунтов «аниса доброго»[8]. «Полынное вино» и «полынная водка», подтверждая высказывание Похлебкина, показывают разные рецептуры. Так для производства «полынной водки» использовали «вино двойное доброе» (2 ведра)[9], а для «полынного вина» – «вино дворянское» (3[10]-4[11] ведра). К сожалению, количество использованной полыни в этих рецептах, в документах не отмечены. Однако «Реестр из дохтурских наук» 1696 г. приводит такой рецепт «водки пелынной»: «взять анису два фунта, полыню 3/4 фунта, и полить ведром вина, и настоять чрез двои сутки и перегонить»[12]. «Дворянское вино» — это вино «самое лучшее, высшего сорта»[13]. Лучше «дворянского», видимо, было только лишь «вино боярское» – «наилучший, высший»[14] сорт вина. Все эти памяти подписаны: «Ключник Федор Малово» - он был «путной ключник»[15]. «Путные ключники имели ряд обязанностей по обслуживанию царского стола и доставлению питья и блюд царской кухни лицам, имевшим право на их получение»[16].

Для приготовления различных водок с дворцовых волостей собирали сырье для них. Сбором ведал также Аптекарский приказ. Так в марте 1645 г. велено было «собрать московского уезду государевых дворцовых сел крестьяном в масло попилемово пол осмины шишек осокорных»[17]. Такое же количество они собирали и в апреле 1658 г. «в мазь попилемову»[18]. Судя по документам, слово «масло» имело, как минимум 2 значения. Во-первых, под «маслом» понимали «растительное (преимущественно, оливковое) масло» или «животный жир, преимущественно коровье масло»[19], а во-вторых, другим значением этого слова является «лечебная мазь»[20]. Грань между этими значениями, в целом, вполне условна. В любом случае, масла применяли, как привило, наружно, то есть натирали отдельные части тела, потому как оно «исцеляет, егда... мажут»[21]. Подтверждаются два значения слова «масло»: «попилемовое масло» — то же, что «попилевая мазь»[22]. «Попилевая мазь — мазь, приготовленная на тополиных почках... (ср. нем. Pappelsalbe (нем. “Pappelbaum” означает «тополь», а нем. “Salbe” — «мазь» – К.Х.), лат. Unguentum (лат. «unguentum» – помада, мазь, благовонья — К.Х.) populeum)»[23]. Для производства «попилемова масла» с окрестных сел собирали «осокорные шишки»[24]. «Осокорь (Populus nigra L.) – древесное растение из сем[ейства] ивовых (Salicaceae)»[25]. Буквальный перевод с латыни – «тополь черный». А «шишками», видимо, называли тополиные почки, из-за некоторого внешнего сходства. К «осокорным шишкам» добавлялось от 1[26] до 6[27] кружек кинареи. Кинарея. Иногда кинарею добавляли вместе с романеей в пропорции 2 на 2 кружки[28] или с романеей в пропорции 6 на 6 кружек[29]. От масла, мазь отличалась большей густотой и добавлением «коровьего масла»: от 1[30] до 2[31] пудов. «Лечебник из многих мудрецов» приводит другой, но схожий рецепт: «То масло составляется: как то древо весною станет роскидиватся и еще до коих мест не роскинулся листвием [не совсем распустились листья — пер. В. В. Колесова], емли с того древа почки зеленыя, которые хотят роскинутись листвия, и с тех почек взяти по две гривенки да листия макового да чесноку дикого, листвия салатовы травы, да беленовы травы листвия, листвия мандрагоровы травы, – всех тех по три золотника, и вместе толки мелко и вари в вине ренском или фряжьском [французском — пер. В. В. Колесова] белом, дондеже половина укипит, и процеди, и выжми скроз плат [через платок — пер. В. В. Колесова], и прибавь сала свиного несоленого, и то парь с салом вместе на огне в сковородке, – тогда станет то масло совершенно [готово — пер. В. В. Колесова[32]. Тот же источник приводит показания к применению этого масла и его свойства. «То масло пристоит к различным недугом оточным [при опухолях — пер. В. В. Колесова] и всяким преломленым костем и ударенным и розшибеным местам, и тем маслом мажь вся места, и от того заживут. Тем же маслом маж виски и запясья, и от того сон наводит. Тем же маслом аще пуп мажет, пот телу наводит»[33]. В мае 1648 г. тем же «собрать московского уезду Государевых дворцовых волостей крестьяном» было велено собрать «про Государев обиход на водки шести четвертей цвету свороборинного»[34]. В апреле 1658 г. объем сбора вырастает до 20 четвертей[35]. В «Словаре русских народных говоров» слово «свороборина» трактуется как «растение Rosa canina L. (от лат. букв. — «Собачья Роза» — К.Х.), сем. розоцветных; шиповник»[36]. Интересно происхождение этого слова. Вполне вероятно, что название этого растения было связано с его фармацевтическими свойствами. Слово «свороб», в большинстве своих значений, связано с теми или иными кожными заболеваниями: чесоткой, зудом, сыпью, золотухой и пр.[37] В том же словаре в объяснении слов «свороборинный» приводится в качестве примера словосочетание «свороборинное дерево» (видимо, шиповник).

Некоторые растения, служившие сырьем для тех или иных препаратов, выращивались на территории аптекарского огорода или сада. К середине XVII в. «сады» и «огороды» начинают играть все большую роль в снабжении Аптекарского приказа, а ассортимент, произрастающих там видов становиться все разнообразнее. Грань возникнет гораздо позже, а в XVII в. под словом «огород» понимают или «огороженный участок земли для выращивания овощей, огород», или «фруктовый сад; виноградник»[38]. Л.Ф. Змеев локализует «аптекарский огород (сад, двор) за Каменным мостом у стены Кремля города, где был лебяжий пруд, близ отводной башни Каменного (нужно думать на р. Неглинной) моста»[39]. Самое раннее упоминание о нем в документах Аптекарского приказа относится к октябрю 1629 г., в памяти об уплате денег стрельцу Жандыбину, за то, что он «поделывал на обтекарском огороде… три прясла забору»[40]. Стрельцы часто выполняли подсобные работы[41]. Змеев утверждает, что «в 1629 году тут (т. е. на аптекарского огороде — К.Х.) ставится забор»[42], однако вполне может быть, что Жандыбин забор не ставил, а только ремонтировал, а забор существовал и раньше. Понятие «огород» и «двор», употребляются в то время часто как синонимы, потому как «аптекарские сады служили не только для разведения лекарственных растений, но и для приготовления лекарств»[43].

Следующий документ, упоминающий «огород», относится к 14 мая 1630 г. Этой памятью в Приказ Большого дворца повелевается «дати на обтекарский огород водкам на перепусканье двадцать мехов уголья крупнова да на обмаску осмина муки ржаные да два высевка, да две сковородки полудить, да таз на ново переделать да к кувшину кровлю (крышку — К.Х.) приделать»[44]. «Многие металлы, особенно медь и железо, легко окисляются с поверхности от действия кислот, щелочей и даже атмосферного воздуха. Для защиты металла от окисления, поверхность его покрывают другим металлом, лучше противостоящим этому действию. Одним из наиболее употребительных для этой цели металлов может служить олово, на которое воздух и влага влияют весьма мало, а слабые растительные кислоты, жиры… совсем не действуют. Покрывание металлической поверхности тонким слоем олова называется лужением, а самый слой олова полудой»[45]. Аптекарская посуда производилась силами местных «мастеров». Так, в сентябре 1629 г. «оловянишним мастерам Ивану Еуфимьеву с товарыщи» было дано «два пуда с полупудом» (2,5 пуда) «олова прутова», а также «пять гривенок воску», чтобы «делать пять лембиков»[46]. Получается, что на один «лембик» пошло по полпуда олова, т. е. около 8 кг. «Лудить» посуду на аптекарском огороде начинали каждый год в апреле[47] — мае[48] для того чтобы подготовить ее к сезону основных работ по «перепусканью» и «водочному делу»[49], которые приходились на теплые месяцы: в основном, с мая по июль–август.

Это хорошо демонстрируют документы, связанные с поставкой в Аптекарский приказ угля. Вероятно, уголь использовался «водкам на перепусканье»[50], т. е. при фильтрации «спирта-сырца, водно-спиртовых смесей и водки»[51], по крайней мере, такую версию высказывает В.В. Похлебкин. В пользу этой версии, говорит то, что иногда уголь поставляли разного размера: «пятнацати мехов уголья крупного и пяти мехов мелкого»[52], что видимо было необходимо для разной степени очистки: больше для грубой очистки, и меньше — для тонкой. Но чаще присылали крупный уголь[53]. Уголь мог быть разного происхождения. В.В. Похлебкин сообщает, о том, что «уголь разных пород дерева обладает различными поглотительными способностями, и поэтому совершенно не одно и то же, какой уголь употреблять при фильтрации»[54]. Он приводит в виде списка «все виды угля в порядке поглотительной способности от высшего к низшему...: а) буковый; б) липовый; в) дубовый; г) ольховый; д) березовый; е) сосновый; ж) еловый; з) осиновый; и) тополиный»[55]. Действительно, в документах Аптекарского приказа мы встречаем упоминание угля березового, взятого «на государев аптекарский двор для перепуску всяких водок и масл». 24 января 1651 г. у крестьянина Федки Екимова было куплено 50 мешков угля, по 3 денги за мешок[56]. В.В. Похлебкин также сообщает, что для фильтрации могла использоваться «хлопчатобумажная ткань»[57]. В октябре 1650 г., январе и июне 1651 г. в Холщевом ряду было куплено несколько аршин «холстины суровой» «для цыженья пластырем и сыропом и вареных масл»[58].

Следующий документ, упоминающий аптекарский огород относится также к 14 мая, но уже 1631 г. В этой памяти в Приказ Большого дворца, повелевается «дати на обтекарский огород пять бочек стоек дубовых, а бытии тем бочкам на обтекарском дворе на поварнях да на сушиле да на хоромах с водою»[59]. Во-первых, необходимо отметить, что в этом документе слово «огород», видимо, употребляется в собирательном значении, т. е. подразумевает под собой весь производственный комплекс Аптекарского приказа: как «двор», на котором производились работы, так и «хоромы», видимо, здание где располагалась канцелярия. Канцелярская и производственная часть Аптекарского приказа располагались, вероятно, рядом. Во-вторых, упоминание в документе уже в мае 1631 г. сооружений хозяйственного назначения: «поварней» (причем, нескольких) и «сушильни», свидетельствует в пользу той версии, что аптекарский огород (двор), существовал в период до 1629 г., документы которого не сохранились. Вряд ли всего за полтора года (с октября 1629 по май 1631 гг.) — фактически один производственный сезон — «огород» смог бы разрастись от одного забора, до нескольких, функционирующих  хозяйственных построек. Наконец, в-третьих, примечательны те обстоятельства, на которые обращал внимание В.М. Сало в своей работе «История фармации в России», – о назначении тех «бочек стоек дубовых», которые упоминаются в тексте документа. Ключевое здесь слово – «с водою». С исследователем нельзя не согласиться в том, что назначение этих бочек — противопожарное. Они должны были располагаться в тех местах, где имело место пожароопасное производство («поварни»), а также имелись ценные и легко воспламеняемые материалы (травы и прочее — в «сушильне» и бумага — в «хоромах» - здании канцелярии). Этот смысл становиться особенно актуальным, памятуя о суровом пожаре мая 1626 г.[60]  

В апреле следующего 1632 г. в Приказ Большого Дворца была отправлена память с повелением «дати в обтекарский огород садовника подчистить яблоки да груши да велети дать на прививку двацати черенков грушевых добрых»[61]. Л.Ф. Змеев, который работал с этими документами еще в Архиве Министерства Внутренних дел, делает весьма интересное предположение, что поскольку, согласно тексту документа, «садовник», посылается из Приказа Большого дворца, то «значит своего не было»[62]. 5 мая того же года из Приказа Большого дворца «на почистку яблонем да грушам да на прививку [присылается] два гривенника воску да три гривенника смолы»[63]. Воск и смола используются при прививке деревьев и по сей день. Спустя 2 недели, 21 мая 1632 г., на аптекарском дворе дворцовые плотники строят «заметы» и «казенку»[64]. Повелевается снабдить их всем необходимым, «что к тому делу на поделку надобе»[65]. «Замет», согласно СлРЯ, – это «дощатый забор с пряслами, с закладкою досок в пазы столбов», а также вообще «любой забор, ограда»[66]. Слово «казенка» имеет несколько значений — это «помещение для хранения ценностей, документов, денег», а также – «чулан, кладовая в доме; подполье»[67]. Видимо, в этом сооружении содержался инвентарь, необходимый «к водочному делу», или хранились сырье или готовая продукция.

Через год, 6 июня 1633 г., на аптекарский огород из Приказа Большого Дворца запрашивается «на кровлю, чем покрыть пять острамков сена худова»[68]. «Острамок» — «небольшой возок сена или соломы», это слово употреблялось в значении меры этих вещей[69]. Речь, видимо, идет о починке после зимы крыши одного из тех сооружений, который были построены в предыдущем году, о чем говорилось выше. В том же году, ровно через месяц, Приказу Большого дворца повелевается «зделати на обтекарском огороде в поварне две печи перепускных новых, да старые водочные печки починить»[70]. Речь видимо идет о той самой «поварне», которая упоминается в документе 1631 г.[71] Следующий документ, в котором речь идет об устройстве аптекарского огорода, относится только лишь к 1645 г. В нем идет речь о починке забора, который «оптекарском дворе погоре»[72]. К сожалению, мы имеем достаточно большой пропуск в документах, которые за период с сентября 1633 по апрель 1643 гг. в фонде Аптекарского приказа не сохранились. Возможно, деятельность аптекарского огорода за этот период можно восстановить по источникам других фондов, например, фонде Приказа Большого дворца. Вероятно, потери документов связаны с частыми пожарами, которые опустошали Москву, не щадя и архивные документы.

Деятельность аптекарского двора пока еще весьма мало рассмотрена в науке. Во многом это связанно с недостаточной изученностью документов Аптекарского приказа, особенного первой половины XVII в., в которых содержится информация об их роли в производстве и снабжении лекарственным сырьем этого ведомства. Эта информация, как и во многих других случаях, рассеяна по различным документам фонда, и для извлечения ее необходимы возможности источниковедческого анализа. Они позволяют нам атрибутировать документы, анализировать необходимую нам информацию, а затем обобщить ее.

 

 



[1] Приказ, основанный в 1593/1594 г. и существовавший до 1714 г., обеспечивал медицинское обслуживание царского двора и лиц, подчиненных приказам, выполняя задачи, связанные со здравоохранением. См.: Эскин Ю. М. Аптекарский приказ // Государственность России. Словарь-справочник. Кн. 1. Часть 1. М., 1996. С. 27-28.

[2] РГАДА. Ф. 143. Оп. 1. Д. 128, 158, 171, 193; Оп. 2. Д. 5, 424.

[3] СлРЯ XI-XVII вв. Том 22. С. 212.

[4] Похлебкин В.В. Указ. соч. С. 163.

[5] Энциклопедический словарь Гранат. СПб., 1937. Т. 7. С. 180.

[6] Памятники дипломатических сношений Московского государства с Англиею. Т. II (с 1581 по 1604 г.) / Изд. под ред. К.Н. Бестужева-Рюмина // Сб. РИО. Т. 38. СПб., 1883. С. 217.

[7] Флоринский В.М. Русские простонародные травники. С. 215.

[8] Там же. Д. 148, 158.

[9] Там же. Д. 136.

[10] Там же. Д. 143.

[11] Там же. Д. 158.

[12] Флоринский В.М. Указ. соч. С.215.

[13] Сл РЯ. Т. 4. С. 195.

[14] Там же. Т. 1. С. 310.

[15] Беляев И.Д. О сторожевой, станичной и полевой службе на польской украйне Московского государства до царя Алексея Михайловича. / Чтения в Императорском Обществе Истории и Древностей Российских. № 4. М, 1846. С. 49.

[16] Словарь русских историзмов : учеб. пособие. М., 2005.

[17] РГАДА. Ф. 143. Оп. 1. Д. 170. Опубл.: Там же. Вып. 1. № 199. С. 89-90

[18] Там же. Оп. 2. Д. 343.

[19] СлРЯ XI-XVII вв. Т. 9. С. 34.

[20] Там же. С. 35.

[21] Колесов В.В. Указ. соч. С. 512-513.

[22] Там же. Т. 17. С. 84.

[23] Там же.

[24] РГАДА. Ф. 143. Д. 24, 70б, 47, 170. Опубл.: Там же. Вып. I. С. 4, 90; Там же. Оп. 2. Д. 79, 343.

[25] ЭСБЕ. Т. 43. С. 303.

[26] РГАДА. Ф. 143. Оп. 1. Д. 133б.

[27] Там же. Д. 83. Опубл.: Там же. Вып. I. С. 24. № 102.

[28] Там же. Д. 36. Опубл.: Там же. Вып. I. С. 10. № 49.

[29] Там же. Оп. 2. Д. 65.

[30] Там же. Оп. 1. Д. 173. Опубл.: Там же. Вып. I. С. 90. № 202; Там же. Оп. 2. Д. 362.

[31] Там же. Оп. 2. Д. 83.

[32] Колесов В.В. Указ. соч. С. 514-515.

[33] Там же.

[34] РГАДА. Там же. Оп. 2. Д. 83.

[35] Там же. Д. 356.

[36] Словарь русских народных говоров. М., 2002. Вып. 36. С. 327.

[37] Там же. Вып. 36. С. 325-326.

[38] СлРЯ IX-XVII вв. Т. 12. С. 251.

[39]    Змеев Л.Ф. Первые аптеки в России // Медицинское Обозрение 1887 г. № 21. С. 846.

[40]    РГАДА. Ф. 143. Оп. 1. Д. 8.

[41]    Черный В.Д. Русские средневековые сады: опыт классификации. М., 2010. С. 141.

[42]    Змеев Л.Ф. Первые аптеки в России // Медицинское Обозрение 1887 г. № 21. С. 846.

[43]    Мирский М.Б. Медицина в России в Х-ХХ вв. С. 94.

[44]    РГАДА. Ф. 143. Оп. 1. Д. 30. Опубл.: Там же. Вып. I. С. 6. № 32.

[45]    ЭСБЕ. Т. 35. С. 76.

[46]    РГАДА. Ф. 143. Оп. 1. Д. 2. (Опубл.: Там же. Вып. I. С. 1. № 2).

[47]    РГАДА. Ф. 143. Оп. 1. Д. 28, 53, 74. Опубл.: Там же. Вып. I. С. 5-6. № 28; С. 14. № 68; С. 22. № 93.

[48]    РГАДА. Ф. 143. Оп. 1. Д. 30, 78, 106. Опубл.: Там же. Вып. I. С. 6. № 32; С. 33-34. № 126.

[49]    РГАДА. Ф. 143. Оп. 1. Д. 56. Опубл.: Там же. Вып. I. С. 15. № 71.

[50]    РГАДА. Ф. 143. Оп. 1. Д. 30. Опубл.: Там же.  Вып. I. С. 6. № 32.

[51]    Похлебкин В.В. История водки. М., 2004. С. 237.

[52]    РГАДА. Ф. 143. Оп. 1. Д. 30.

[53]    Там же. Д. 35, 39, 59. Опубл.: Там же.  Вып. I. С. 9. № 48.

[54]    Похлебкин В.В. Указ. соч. М., 2004. С. 238.

[55]    Там же.

[56]    РГАДА. Ф. 143. Оп. 2. Д. 102а. Опубл.: Там же. Вып. II. С. 142. № 246.

[57]    Там же. С. 237.

[58]    РГАДА. Ф. 143. Оп. 2. Д. 102а. Опубл.: Там же. Вып. II. С. 140-143. № 246.

[59]    РГАДА. Ф. 143. Оп. 1. Д. 54. Опубл.: Там же.  Вып. I. С. 14. № 69.

[60]    Петров К.В. Приказная система управления в России в конце XVI-XVII вв. М., 2005. С. 102.

[61]    РГАДА. Ф. 143. Оп. 1. Д. 75а.

[62]    Змеев Л.Ф. Первые аптеки в России // Медицинское Обозрение 1887 г. № 21.

[63]    РГАДА. Ф. 143. Оп. 1. Д. 76.

[64]    Змеев Л.Ф. Первые аптеки в России // Медицинское Обозрение 1887 г. № 21.  

[65]    РГАДА. Ф. 143. Оп. 1. Д. 78.

[66]    СлРЯ XI-XVII вв. Т. 5. С. 239.

[67]    Там же. Т. 7. С. 19.

[68]    РГАДА. Ф. 143. Оп. 1. Д. 110а.

[69]    СлРЯ XI-XVII вв. Т. 13. С. 154.

[70]    РГАДА. Ф. 143. Оп. 1. Д. 114. Опубл.: Там же. Вып. I. С. 38. № 136.

[71]    Там же. Д. 54. Опубл.: Там же. Вып. I. С. 14. № 69.

[72]    Там же. Д. 188.

 




Вконтакте


Facebook


Что бы оставить комментарий, необходимо зарегистрироваться или войти на сайт


Автоматический вход Запомнить
Забыли пароль?



Степан
Шамин
Михайлович

Кирилл Станиславович, есть ли в Ваших документах какие-то данные о восприятии сада, как эстетической ценности?



2012-10-16
Устинова
Ирина
Александровна

Кирилл Станиславович! Нет ли возможности на основании приведенных источников судить о крепости описанных водок и вин? Спасибо.



2012-10-17
Худин
Кирилл
Станиславович

Степан Михайлович! Большое спасибо за вопрос! Стоит оговориться вначале, что рассмотрения вопроса восприятия сада как эстетической ценности не входило в задачи моей статьи. Более того делопроизводственная документация Аптекарского приказа вряд ли может дать информацию такого рода. В качестве весьма основательно работы о русских садах в их (в основном) эстетическом аспекте я бы хотел порекомендовать работу В.Д. Черного "Русские средневековые сады" М., 2010. Однако, косвенные сведения о культурном значении садов могут дать и документы Аптекарского приказа. В 1657 г. царь "указал построить в своем Государеве верхнем саду всякие розные цветы, дохтуру, против того, как построено в Обтекарском саду, не испустя времяни". [РГАДА Ф. 143 Оп. 2. Д. 216. Опубл.: Матерьялы для истории медицины. Спб., 1884. Вып. 3. С.667] Вряд ли верхний сад выполнял утилитарно-хозяйственную функцию. Скорее его назначение было именно эстетическим. Бросается в глаза, что посадка цветов поручается именно "дохтуру"! Кроме того, в документах мы находим упоминания, об использовании растений из сада Никиты Ивановича Романова для посадки в Аптекарском саду[РГАДА Ф. 143 Оп. 2. Д. 465. Опубл.: Матерьялы для истории медицины. Спб., 1884. Вып. 3. С.744]. Рискнем предположить, что сад Никиты Ивановича также имел не только единственно утилитарное назначение.



2012-10-19
Худин
Кирилл
Станиславович

Ирина Александровна! Спасибо за вопрос! Дело в том, что я также пытался озадачится этим вопросом. В большинстве случаев, это, если и возможно установить, то только косвенно и относительно. В частности для производства «анисной» водки использовалось две рецептуры. В первом случае использовался 2 ведра «вина двойного доброго» и 4 фунта «аниса доброго». Другой рецепт использовал 4 ведра «романеи» и 5 фунтов «аниса доброго». На одно и то же количество аниса, во втором случае, алкогольной составляющей — романеи, требовалось на 60% больше. Поэтому, можно предположить, что этот вариант был крепче. Если говорить не только документальных источниках, то, например указанный выше В. Похлебкин (см. ответ на вопрос Петра Стефановича), полагает, что тройное вино (хлебное вино четвертой перегонки) было крепость в 70 градусов.



2012-10-19
Старицын
Александр
Николаевич

Уважаемый Кирилл Станиславович!Не приходилось ли Вам сравнивать "аптекарскую" терминологию XVII в. с современной? Встречаются ли латинские термины или, в основном, калька с латинского в русской транскрипции?



2012-10-21
Худин
Кирилл
Станиславович

Уважаемый Александр Николаевич! Спасибо за вопрос! Безусловно, по мере возможности (и не будучи медиком по образованию), я стараюсь это делать, но, вероятно, не в той мере, в какой хотелось бы. Если говорить о происхождении терминов, то к примеру "попилемово масло", которое производилось из "осокорных шишек", это вероятно калька с "populus nigro" ("черный тополь"), который по-русски назывался "осокорь". Если Вас интересует этот вопрос более подробно и с филологической точки зрения, могу посоветовать Вам кандидатскую диссертацию Ольги Георгиевны Олехнович "Медицинская терминология в "Делах Аптекарского Приказа, XVII в". Екатеринбург, 2000.



2012-10-22