Сергеев Всеволод Николаевич "Выход налево: нет – диктатуре, да – социализму! Программа В. Ронкина и С. Хахаева по преодолению авторитарных тенденций в СССР в 1950-е – 1960-е гг."


доцент Московского государственного университета путей сообщения 

 

Исчезновение с лица земли в период с 1989 по 1991 гг. большинства государств «реального социализма» привело к господству идеи о неизбежности крушения «социалистических стран». Отчасти этому способствовали действия властей в странах с «реальным социализмом».

Во-первых, партийно-государственная номенклатура усердно выстраивали свою монополию на социализм и активнее всего боролась с левыми критиками. Эта борьба была обращена на идеологических противников как внутри «социалистических стран», так и за их пределами. Показательным фактом является сохранение этой борьбы за чистоту рядов и после смерти И. Сталина. Уже в период «развитого социализма» в Советском Союзе был опубликован ряд научных трудов[1], главной целью которых было бичевание зарубежных радикальных левых. С внутренними конкурентами бюрократия разбиралась с помощью карательных органов.

Во-вторых, в ведущих «социалистических странах» (СССР, ФСРЮ, ЧССР, КНР и т.д.) реинтеграцию в капиталистическую миросистему осуществляли представители верховной бюрократии, что укрепляло идею о тупиковости социалистического пути. Это лучше всего видно на примере КНР. Строительство «социализма с китайской спецификой», начатое Дэн Сяопином и его товарищами по ЦК КПК, привело к полному отказу от плановой экономики и включения Китая в капиталистическую систему, как мирового сборочного цеха. При этом в КНР сохраняется монопольная власть КПК и отсутствует социальное государство.

Однако, в 1945-1985 гг. внутри СССР существовали отдельные люди и небольшие группы, которые выступали против диктатуры партийно-государственной бюрократии, но за построение социализма. Пик активности левых диссидентов приходится на период с 1953 по 1968 гг. (от смерти И. Сталина до подавления «Пражской весны»). Десталинизация, и связанная с ней демократизация государственного строя и общественной жизни в СССР и братских государствах «народной демократии», вызвала большой всплеск надежд. Но непоследовательная деятельность Н. Хрущёва, его коллег и приемников породила волну разочарования, которая выразилась в активизации низового протеста, в том числе и появления новых левых оппозиционеров.

В своей деятельности левые диссиденты предлагали несколько вариантов борьбы с бюрократическими деформациями при строительстве  социализма. Надо отметить, что политические взгляды левых диссидентов отличались эклектичностью и не могли образовать единую традицию. Это было связанно с тем, что отсутствовало единое пространство для коммуникации и была затруднена свободная циркуляция информации. Однако были отдельные группы, которые смогли не только изложить свои взгляды на бумаге, но и ознакомить с ними широкий круг людей. Одним из таких объединений был Союз коммунаров или  группа В. Ронкина и С. Хахаева (Ленинград, 1962-1965 гг.).

Студенческая и молодёжная среда в Ленинграде в середине 1950-х гг. представляла собой «первичный бульон», питательную среду для возникновения левых диссидентов и их объединений. Здесь стоит упомянуть хотя бы о группе Р. Пименова и Б. Вайля и группе В. Трофимова и В. Тельникова, чья деятельность закончилась уголовным наказанием, а так же группе В. Шейниса, которую наказали во внесудебном порядке. Но в отличие от других ленинградских левых диссидентов времён «Оттепели» группа В. Ронкина перешла к нелегальной оппозиционной деятельности уже на закате правления Н. Хрущёва. В середине и второй половине 1950-х гг. В. Ронкин и его друзья свою социальную активность облекли не форму подпольного объединения, а стали основой легального комсомольского патруля («рейдбригада»), который добился автономии как комсомольского начальства ВУЗа, так и не был напрямую подчинён милиции. Переход к нелегальной политической деятельности был связан с началом профессиональной деятельности. Валерий Ронкин и его друзья, такие же молодые специалисты как и он, вживую столкнулись со всеми проблемами и трудностями, которыми была переполнена советская промышленность. Отсутствие пространства для легальной борьбы за социально-экономические права, превратило молодых химиков в левых диссидентов.

Одной из главных особенностей группы Ронкина-Хахаева была их способность чётко формулировать собственную идеологию. Теоретическим фундаментом Союза коммунаров стала книга «От диктатуры бюрократии к диктатуре пролетариата», которая была написана в соавторстве В. Ронкиным и С. Хахаевым. Вся дальнейшая агитационно-пропагандистская деятельность союза (несколько листовок и самиздатский журнал «Колокол») базировалась именно на этом произведении, т.к. её авторы попытались ответить на вопрос кому принадлежит власть в СССР и какой общественный строй был создан в Советском Союзе. Опираясь на труды классиков марксизма и различные статистические, экономические и исторические научные труды, В. Ронкин и С. Хахаев пришли к интересным выводам. Во-первых, в Советском Союзе существует диктатура бюрократии, а точнее верхушки партийно-государственной номенклатуры. При этом бюрократия выделялась в отдельный эксплуататорский класс. Во-вторых, в СССР не построен социализм, а вместо него существует бюрократизм. По мнению авторов именно бюрократическое общество приходит на смену капитализму, и в дальнейшем должно уступить место социализму. Введение новой формации позволило идеологам Союза коммунаров провести ограниченную ревизию марксизма, и сосредоточиться на актуальных проблемах современности.

В своих изысканиях В. Ронкин и С. Хахаев исходили из присущей К. Марксу, Ф. Энгельсу и другим теоретикам веры в прогресс. Выражением этого является представление о прогрессивности каждой последующей формации и давлении объективных экономических законов. Из этого следовало, что система бюрократизма «закономерно сменяет капиталистическое общество /при определенных условиях/, она прогрессивна в начале своего развития и реакционная в конце»[2]. Однако, ситуация в СССР была такова, что «объективные экономические законы требуют ее ломки, и поскольку именно эти законы определяют развитие общества, бюрократическая система будет сломана, как бы это ни казалось невозможным на первый взгляд»[3].

В качестве двух главных объектов критики идеологи Союза коммунаров выбрали принципы бюрократического централизма и материальной заинтересованности. По мнению авторов книги «От диктатуры бюрократии…» эти принципы взаимосвязаны и порождают разложение в обществе, делая бюрократизм реакционным. Вслед за В. Лениным и его книгой «Государство и Революция», В. Ронкин и С. Хахаев попытались наметить контуры нового революционно общественного устройства.

Фундаментальным принципом нового общества, по мнению В. Ронкина и С. Хахаева, должно было стать «распределение материальных и духовных благ между всеми членами общества по потребностям»[4] («пролетарский принцип распределения»). Бюрократия смогла провести национализацию средств производства, но сохранила неравенство в оплате труда (разница между «физическим» и «умственным» трудом). Новая революция должна будет покончить с этой формой неравенства. Оплата должна будет производиться по труду, единицей измерения которого является рабочее время. Используя такой механизм оплаты, будет происходить изъятие большей прибавочной стоимости, которую создаёт сложный (умственный) труд. В этом вопросе идеологи Союза коммунаров шли по стопам Ф. Энгельса и его работы «Анти-Дюринг». В социалистическом обществе обучение будет осуществляться за счёт использования социальных фондов, а не инвестиций частных лиц и семей. Следовательно, общество должно быть выгодополучателем, а не конкретное лицо. Данный принцип распространяется не только на работников интеллектуального труда, но и на чиновников и управленцев[5].

Предугадывая вопросы критиков об отсутствии мотивации, В. Ронкин и С. Хахаев подробно остановились на стимулировании трудовой деятельности. Во-первых, «основным движущим стимулом развития человечества является то, что его возможности все время отстают от потребностей»[6]. Не надо ждать идеального изобилия и только тогда всем раздавать поровну. Наоборот, постоянный рост личных и общественных потребностей будет заставлять людей заниматься трудовой деятельностью. Во-вторых, освобождение от материальной заинтересованности позволит эффективно и рационально распределить рабочую силу и время. Самоуправление в производстве и отсутствие материальной составляющей в руководящей работе, позволит выдвинуть на первый план людей, заинтересованных в развитии общего дела. В-третьих, «место государственного принуждения займёт общественное», «т.к. от труда каждого человека будет зависеть благосостояние коммуны»[7]. И здесь авторы книги «От диктатуры бюрократии…» сразу парировали возражения с примерами из советской жизни. Они сразу заявили, что проблема тунеядства в современных им трудовых коллективах и колхозах связана с отсутствием самоуправления и диктатом бюрократии.

Но как будет гарантироваться равенство? Что не позволит новой революции пойти по пути Октябрьской революции? Отвечая на эти вопросы, В. Ронкин и С. Хахаев попытались реактуализировать теоретическое наследие В. Ленина, и в частности книги «Государство и Революция». Существующее государство, основанное на принципе бюрократического централизма, идеологи Союза коммунаров предлагали уничтожить «и заменить его системой коммун»[8]. Хоть и в тексте книги «От диктатуры бюрократии…» используется словосочетание «уничтожение государства», общего крена в анархизм нет. По своей сути, В. Ронкин и С. Хахаев используют идеи К. Маркса и В. Ленина об отмирании государства, но из-за определённой исторической традиции не используют это словосочетание. Вслед за классиками в книге говорится о существовании «государства диктатуры пролетариата в эпоху социализма»[9]. Главной задачей этого отмирающего государства должна быть охрана принципа уравнительности. Нарушение этого фундаментального принципа привело бы новый революционный режим к повторению судьбы РСФСР, СССР – перерождение и установление власти бюрократии.

Формой организации нового государства диктатуры пролетариата должна была стать советская власть. В этом вопросе есть расхождения между идеями В. Ленина и идеологов Союза коммунаров. В. Ронкин и С. Хахаев считали, что гарантом сохранения демократии при новой советской власти будет являться многопартийность. «Когда у власти будет стоять большинство, когда то, что осталось от государственной машины, будет служить большинству, тогда право на объединение в любые группировки, издание любых органов, высказывание любых взглядов и выдвижение любых кандидатов будет также служить на благо этого большинства»[10]. Другим выражением демократии должно было стать тотальное применение принципа избираемости и сменяемости всех руководящих работников с самого низа, до самого верха. Как уже говорилось выше, не должно быть разницы в оплате членов советов и простых работников. Следствием этого должна была стать депрофессионализация управленческой работы и отсутствие возможности быть профессиональным чиновником.

В остальных вопросах контуры нового социалистического будущего, описанные в книге «От диктатуры бюрократии…», совпадали с представлениями классиков марксизма. Вооружённый народ должен был заменить постоянную армию и правоохранительные органы. Конечно, В. Ронкину и С. Хахаеву пришлось сделать небольшие комментарии и пояснения. «Даже если в результате появления сложной военной техники невозможна полная замена армии вооруженным народом, то возможна замена таковым милиции и войск КГБ. Даже в армии основная ее часть: пехотные соединения, артиллеристские, танковые и др., могут быть заменены вооруженным народом, т.е. каждая производственная единица представляет из себя одновременно и войсковую часть. Все эти части объединяются через обычные выборочные органы управления»[11].

Само общество будет организованно сначала через систему производственно-потребительских  коммун. Каждая фабрика, завод, деревня или село должно стать таким объединением. Но данная форма предполагает временный, переходный характер. Впоследствии должно произойти появление промышленно-сельскохозяйственных (индустриально-аграрных) коммун, которые будут отличаться не только названием, но сущностью. Отличие будет заключаться в уничтожении ряда дихотомий, присущих современному обществу (как капиталистическому, так и бюрократическому): противоречие между городом и деревней, неравномерного распределения населения по территории и т.д. По мнению В. Ронкина и С. Хахаева это будет означать не просто строительство в деревнях городских зданий, а подлинное слияние этих противоположностей.

Советская власть при системе коммун должна стать связующим звеном и коллективным организатором. Во главе коммун будет стоять совет, который «ведает всеми делами… (экономикой, бытом, вооружёнными отрядами)»[12]. Чтобы показать отличие коммунальных советов от существующих в СССР советов, В. Ронкин и С. Хахаев постоянно повторяют о выборности, сменяемости членов советов и об их материальном равенстве с другими коммунарами. «Коммуны объединяются в советы коммун в масштабе нынешних районов, областей и республик до высшего совета народного хозяйства»[13]. Во избежание бюрократизации и диктата высших органов, предлагалось установление запрета на вмешательство во внутренние дела нижестоящей единицы. Этому должна была способствовать и финансовая система, когда в вышестоящий бюджет отчислялась бы только часть доходов. Задачей советов коммун районов и выше является координация общей деятельности.

Коммуны должны помочь в преодолении разделения труда. Равная оплата за равное рабочее время, по мнению В. Ронкина и С. Хахаева, должна была иметь несколько последствий. Во-первых, как уже говорилось выше не будет разделения на производителей и управляющих, т.к. последние будут иметь такую же оплату труда, что и первые. К этому надо добавить упомянутую выборность и сменяемость всех руководителей, в том числе и на производстве. Ликвидация противоречий между творческим и исполнительским трудом будет проходить не так быстро и будет связана с изменением организацией производственной деятельности и внедрения достижений научно-технической революции. «Прогресс техники приводит к тому, что для каждой данной профессии исполнительского труда требуется все больше общего развития и все меньше специальных знаний»[14].

В седьмой главе книги «От диктатуры бюрократии…» её авторы попытались набросать примерный план действий коммунистической революционной оппозиции, к которой они себя причисляли. Но перед изложением своих планов по свержению власти бюрократии, В. Ронкин и С. Хахаев должны были вновь определиться с субъектом революции. Учитывая социальные изменения в советском обществе, которые произошли за первую половину ХХ в., новым носителем революционного пламя был назван широкий пролетариат. Идеологи Союза коммунаров включали в этот новый пролетариат не только индустриальных рабочих, но и «техническую интеллигенцию, занятую в сфере материального производства»[15]. Не обошли стороной и вопрос о роле и судьбе крестьянства. В книге «От диктатуры бюрократии…» напрямую говорится, что «современное колхозное крестьянство, созданное бюрократизмом, утратило свой характер мелкой буржуазии и, в значительной степени, собственническую психологию … и не является резервом реакции»[16]. Внедрение индустриального начала в сельское хозяйство и распространение наёмного труда в аграрной сфере (совхозы) «также подводит аграрное население страны к восприятию коммунистической идеологии»[17]. Всё это в сочетании с тем фактом, что советская бюрократия превратила крестьянство в наиболее эксплуатируемый класс современного общества, даёт возможность «крестьянству по своей идеологии … подняться до уровня революционного пролетариата»[18].

Но что должно было заставить советских индустриальных рабочих и техническую интеллигенцию пойти на революционное свержение бюрократии? На этот вопрос В. Ронкин и С. Хахаев отвечают двумя тезисами, которые связаны между собой. Во-первых, объективные экономические законы требуют ломки существующих порядков, «и поскольку именно эти законы определяют развитие общества, бюрократическая система будет сломана, как бы это ни казалось невозможным на первый взгляд»[19]. Здесь явно прослеживается линия тотального фатализма и веры в прогресс, которая была свойственна многим теоретикам марксизма. Во-вторых, «фактически значительная часть современного пролетариата находится на уровне интеллигенции по своему развитию и запросам. Поэтому она может пойти на войну и без плетки голода. Экономическое же положение современного пролетариата, далекое от состояния нищеты, все же является далеко неудовлетворительным»[20]. Идеологам Союза коммунаров удалось тонко почувствовать изменение в расстановке социальных сил. Идея о восстании среднего класса оказалась верной и в какой-то степени пророческой. В последующие тридцать лет после написания книги «От диктатуры бюрократии…» практически все значимые революционные события («Красный май» и «Пражская весна» 1968 г., борьба «Солидарности» в ПНР, «Бархатные революции» в соцлагере) происходили по описанной схеме и начинались как борьба не самых обездоленных за лучшее будущее для всех.

Прежде чем начать действовать, революционный класс должен осознать свои классовые интересы и овладеть революционной идеологией. В. Ронкин и С. Хахаев описали этот процесс общими словами и лишь обозначали необходимое направление действий. Превращение советского пролетариата из «класса в себе» в «класс для себя» должно было начаться с простой революционной пропаганды. Сторонники коммунистической революционной оппозиции должны обучать «людей думать над теми фактами показухи и дезорганизации»[21], существовавших в Советском Союзе. Идеологи Союза коммунаров предлагали обсуждать важнейшие вопросы текущей политики, но это не должно было превращаться в обыденный трёп. Во время дискуссий будущим пропагандистам советовали использовать работы классиков марксизма («“Анти-Дюринг” Энгельса, “Государство и революцию” Ленина и другую подобную литературу»[22]). Подчёркивалось, что пропагандистская деятельность должна была вестись в любых коллективах («кружки художественной самодеятельности, спортсекции, народные дружины, литературные объединения, различные клубы и т.д.»[23]). Промежуточным итогом пропагандистской деятельности является «полулегальные кружки для действительного изучения марксизма»[24].

С пропагандой марксизма теснейшим образом была связана революционная агитация. В книге «От диктатуры бюрократии…» были описаны простейшие агитационные действия, которые можно было совершать без опасения сразу же нарушить советское законодательство. На первое место В. Ронкин и С. Хахаев поставили «агитацию за отказ от вступления в ряды КПСС»[25]. В этом вопросе они показали свою критику основной идеи «шестидесятников». Тезис был простым и логичным, «рядовой коммунист ничего не в силах ни исправить, ни изменить, а пройти «наверх» человеку с оппозиционными взглядами невозможно. Партия же использует авторитет честных низовых членов для укрепления существующего порядка»[26]. Низовые парторганизации, по мнению В. Ронкина и С. Хахаева, должны были стать главными объектами критики. Именно на их примере представители коммунистической революционной оппозиции могли бы демонстрировать вырождение партии и «превращение её в послушное орудие бюрократии»[27]. Критика первичных органов КПСС позволила бы перейти к более активным действиям, например «бойкот демонстраций и митингов, которые используются для фальсификации воли народа»[28].

В отношении других общественно-политических организаций у В. Ронкина и С. Хахаева была идея критического участия. Они предлагали «на профсоюзных, комсомольских, колхозных и других собраниях добиваться избрания на все посты людей, действительно отражающих волю избирателей»[29]. Схожее отношение было относительно «выборов в советские органы». Корректировка позиции была связана с технологией избрания депутатов советов. Предлагалось «вычёркивать всех кандидатов, про которых заранее неизвестно, что они будут принципиально и до конца отстаивать интересы трудящихся»[30].

Легальные действия должны были стать основой для формирования нелегальных подпольных революционных кружков на заводах, в колхозах,  ВУЗах, воинских частях и так далее. Первоначально, по задумке В. Ронкина и С. Хахаева, они должны были заниматься экономической и социальной борьбой, «руководить стихийным недовольством масс»[31]. Своими действиями кружки единомышленников будут сплачивать вокруг себя массы. Отдельно говорилось о важности создания «таких организаций в органах подавления, прежде всего в армии, а также в милиции и в войсках КГБ»[32]. Связующим мостом между экономической и политической борьбой являются забастовки солидарности («забастовки с требованием освободить арестованных товарищей») и система выборов в советы (инсайдерский сбор информации, проведение пропаганды и агитации «с делегатских трибун»). Политизация борьбы трудящихся позволит наладить связь между отдельными кружками и создать «костяк революционной партии, охватывающей всю страну». «Когда страна будет охвачена сетью организаций, связанных между собой единой программой и руководством, когда эти организации ясно докажут массам, что интересы народа не совместимы с интересами правящей бюрократии, когда армия будет достаточно революционизирована, тогда на повестку дня станет вопрос о взятии власти пролетариатом – о пролетарской революции»[33].

В целом план В. Ронкина и С. Хахаева по переходу от диктатуры бюрократии к диктатуре пролетариата основывался на возвращении к истокам марксизма. Идеологи Союза коммунаров сознательно отбросили все альтернативы советской модели, которые предлагали другие «социалистические» государства. Для них югославская модель не противостояла советской или китайской, а являлась одной из форм господства бюрократии над пролетариатом. Исходя из этого, опыт строительства социализма пригождался только в негативном плане. Как не надо делать.

Опираясь на классиков марксизма (К. Маркс, Ф. Энгельс, В. Плеханов, В. Ленин, А. Грамши и др.), В. Ронкин и С. Хахаев, прежде всего, в своей книге «От диктатуры бюрократии к диктатуре пролетариата», модернизируют представления о социалистическом (коммунистическом) обществе будущего. Осовременивание теории было не значительным и основывалось на преодолении разницы между западноевропейским и российским обществом второй половины XIX – начала XX вв. и советским обществом начала 1960-х годов. Итогом стало пересмотр границ пролетариата за счёт включения в него технической интеллигенции. Вторым новшеством стал учёт достижений научно-технической мысли, и в частности кибернетики, при описании планируемой организации производственного процесса и внутреннего устройства общества. В. Ронкин, С. Хахаев и их товарищи были одними из последних левых интеллектуалов в Советском Союзе, кто пытался описать социалистическое общество в качестве единой позитивной программы.

 


[1] Басманов М.И. В обозе реакции: троцкизм 30-70-х годов. М.: Политиздат, 1979. 271 с.; Бессонов Б.Н. Антимарксизм под флагом "неомарксизма". М.: Мысль, 1978. 342 с.;  Бессонов Б.Н. "Неомарксизм" идеология современного оппортунизма. - М.: Мысль, 1983. 285 с.; Добреньков В.И. Неофрейдизм в поисках "истины" (иллюзии и заблуждения Эриха Фромма). М.: Мысль, 1974. 144 с.; Ирмуханов А.Б. Преодоление влияния "левого" оппортунизма как предпосылка единства левых сил (на примере стран Латинской Америки): дис … канд. филос. наук. Алма-Ата, 1984. 186 с.; Чистякова Е.В. Антимарксистская сущность идеологических концепций левого радикализма в США (60-е - начало 80-х годов) : дис … канд. филос. наук. М., 1984. 182 с.

 

 

 

[2] Ронкин В.Е. Сочинения. Наблюдения, исследования, размышления. Книга 2. - СПб.: Норма, 2012. С.573.

[3] Там же. С. 577.

[4] Там же. С. 559.

[5] Там же. С. 560.

[6] Там же. С. 564.

[7] Там же. С. 565.

[8] Там же. С. 559.

[9] Там же. С. 560.

[10] Там же. С. 562.

[11] Там же. С. 561.

[12] Там же. С. 563.

[13] Там же.

[14] Там же. С. 570.

[15] Там же. С. 575.

[16] Там же. С. 576.

[17] Там же.

[18] Там же.

[19] Там же. С. 577.

[20] Там же.

[21] Там же. С. 578.

[22] Там же.

[23] Там же. С. 579.

[24] Там же.

[25] Там же. С. 578.

[26] Там же.

[27] Там же.

[28] Там же.

[29] Там же. С. 579

[30] Там же.

[31] Там же.

[32] Там же.

[33] Там же.

 

 




Вконтакте


Facebook


Что бы оставить комментарий, необходимо зарегистрироваться или войти на сайт


Автоматический вход Запомнить
Забыли пароль?



Круглов
Владимир
Николаевич

Всеволод, спасибо за доклад! Возникло несколько вопросов. Вы уже давно занимаетесь изучением подпольных левых групп в СССР, скажите, есть ли хотя бы приблизительные цифры, где их появлялось больше - в Москве, Ленинграде, может быть и другие города Союза давали значительное число подобных организаций? Относительно группы Ронкина-Хахаева: были ли её участники знакомы с работали зарубежных авторов? Многие идеи (например, о «господстве бюрократии») сильно похожи на то, о чём писал тот же Джилас, например. Или они пришли к своим выводам самостоятельно? Насколько широко была распространена их работа? И ещё - путём смены строя авторы видели революцию. Но ведь революция - действие радикальное и часто сопровождающееся тяжёлыми общественными потрясениями. авторы как-то отрефлексировали этот сюжет? Или уповали на мирный исход?



2015-03-08