Устинова Ирина Александровна "Церковные соборы 1660 г.: в поисках компромисса светской и духовной власти"


Старший научный сотрудник Института российской истории РАН

1660-е гг. стали одним из наиболее насыщенных десятилетий в истории церковно-государственных отношений в России. Та же характеристика может быть применена и к истории русских церковных соборов, которые заседали практически непрерывно на этом хронологическом отрезке. На повестке дня стояло немало проблем: в стране не было патриарха, но поставление его было невозможно, пока этот сан носил самовольно покинувший кафедру Никон; активно развивалось протестное движение старообрядцев. Ключевой задачей власти стал поиск компромисса в обществе для преодоления церковной смуты, вызванной действиями патриарха Никона и спецификой церковной реформы 1650-х гг.

Интересный материал в этом плане представляет дело Суздальского архиепископа Стефана (возглавлял Суздальскую архиепископию в 1658–1660, 1666–1679 гг.), разбиравшееся церковным собором 1660 г. Между тем, этот сюжет привлекал весьма мало внимания исследователей: в связи с деятельностью Никиты Добрынина кратко, вспомнил об архиепископе Стефане митрополит Макарий[1]. Более подробный рассказ собственно о «деле» предложил в комментариях к публикации челобитных Никиты на Стефана Н.И. Субботин[2]. Н.Ф. Каптерев упоминает о соборе 1660 на архиепископа Стефана лишь для демонстрации активного вмешательства царя Алексея Михайловича во все вопросы церковной жизни этого периода[3]. Указания на суд над архиепископом Стефаном имеются и в других сочинениях, посвященных вопросам раскола, и энциклопедических статьях, причем в последних нередки хронологические ошибки, порожденные отсутствием сведений о соборах 1660-х гг. против Стефана[4]. Столь скудное внимание к собору 1660 г. неоправдано: во-первых, сохранились материалы «дела»[5], а во-вторых, сам период следствия и разбирательства «преступлений» Суздальского архиепископа чрезвычайно важен – в том же 1660 г. проходил собор по вопросу о низвержении патриарха Никона и выбора нового патриарха царем и собором. В этой связи внимательное изучение обстоятельств биографии Стефана и событий 1660 г. представляется перспективным для изучения внутренней ситации в русской церкви во время острого конфликта царя и патриарха.

Церковная биография Стефана чрезвычайно богата. В 1656 г. из патриаршего клира он стал первым игуменом Воскресенского Ново-Иерусалимского монастыря[6]. В 1658 г. патриарх Никон хиротонисал его в архиепископы Суздальские, а спустя всего два месяца после этого – 10 июля 1658 г., Никон оставил патриарший престол. Стефан, однако, не рассматривал отсутствие патриарха как повод для приостановки реформы. В 1658–59 гг. он развил большую активность в своей епархии, внедряя «новины» в богослужении, храмоздательной практике, ужесточив административный контроль, вмешиваясь в дела монастырей. Действия архиепископа вызвали протест духовенства, на него были написаны многочисленные челобитные – соборным священником Никитой Константиновым (будущий «Пустосвят»), игуменом Спасо-Ефимьевского монастыря Авраамием, игуменом Осовицкой пустыни Дионисием и др. Челобитные и свидетельские показания истцов отложились в документах «дела» Стефана. Основная масса челобитных была подана весной 1659 г., а летом начались первые допросы, которым подвергся и сам архиепископ[7]. Поток жалоб не иссякал и царским указом в октябре 1659 г. была назначена следственная комиссия для обыска в Суздале во главе с епископом Вятским Александром (известным оппозиционером церковной реформы) и патриаршим дьяком Парфением Ивановым[8].

По итогам следствия 23 марта 1660 г. открылся церковный собор на архиепископа Стефана. На нем присутствовали 11 русских архиереев (митрополит Новгородский Макарий, митрополит Казанский Лаврентий, митрополит Ростовский Иона, митрополит Крутицкий Питирим, архиепископ Вологодский Маркелл, архиепископ Смоленский Филарет, архиепископ Рязанский Илларион, архиепископ Тверской Иоасаф, архиепископ Псковский Макарий, епископ Полоцкий Каллист, епископ Вятский Александр) и митрополит Сербский Михаил[9]. Архиепископ Стефан стоял на соборе «в ответе». Председательствовал митрополит Крутицкий Питирим – местоблюститель патриаршего престола, докладчиком от царя выступал боярин Петр Михайлович Салтыков. Заседания проходили в патриаршей Крестовой палате. Собор 23 марта 1660 г. был практически полным собором русского епископата: отсутствовали двое глав наиболее отдаленных русских епархий (Астраханской (Иосиф) и Сибирской (Симеон)).

На заседании 23 марта из более чем четырех десятков обвинений, выдвинутых против Стефана Никитой Константиновым обсуждалось только одно – «досаждение» царю. Архиепископ обвинялся в том, что «которые его великого государя грамоты приходили и он говорил, я де таких грамот не слушаю». Еще одно обвинение «недостоино и помыслить»: «брат ево [Стефана. – И.У.] казначей старец Христофор писал к нему в отписках великим государем мерясь к титле его царьского величества»[10]. Обвинение было страшное – в «государьском бесчестье». Вероятно, усугублял ситуацию и тот факт, что еще совсем недавно титул «великий государь» официально носил патриарх Никон.

Стефан отвечал собору, что велел писать себя в грамоте «великим господином», а когда ему предъявили документ с титулатурой «великий государь» ответил, что «то зблужено». Дальнейший допрос показал, что сам Стефан писать себя «великим государем» не велел, но его брат, казначей Христофор самовольно обращался так к нему на письме, архиепископ же «от такова де дурна казначея своею простотою не возбранил и в том де виноват перед великим государем»[11]. Вероятно, окончательного решения собор на заседании 23 марта не вынес, хотя и сохранился черновик соборного деяния, в котором предписано «посла ево архиепискупа в монастырь и быть под началом у доброго старца, а в которой монастырь, где великий государь укажет. А как он будет архиепискуп под началом, и ему архиерейская ничто ж деиствовати и клирики не владети»[12]. На следующем заседании – 1 апреля 1660 г. собор снова рассматривал дело Стефана «против челобитной Осовицкие пустыни строителя старца Дионисия». На этот раз архиепископ обвинялся во вмешательстве в дела обители, закрытии церквей, отъеме тарханных грамот и прямом грабеже пустыни[13]. Стефан объяснялся и просил прощения.

Проект сурового приговора 23 марта по делу, вероятно, не был приведен в исполнение. Сохранилась приказная выписка из допросных речей с собственноручными показаниями Стефана, датированная 13 августа 1660 г. В документе разобрана каждая статья обвинений Никиты Константинова и других челобитчиков, по которым Стефан дал подробные разъяснительные и покаянные ответы[14]. В большинстве случаев архиепископ отговаривался «простотою», «незнанием» и не забывал во всем просить у собора и государя прощения. Примечательна эволюция позиции Стефана. В одном из первых допросов по делу – в августе 1659 г. он держался гораздо увереннее и просто отрицал свое участие в предъявляемых деяниях, а в других случах ссылался на авторитет патриарха Никона. Например, на обвинение в том, что во время всенощного бдения разрешил Борисоглебскому игумену Иеву «в патрахели в царские двери ходить», Стефан отвечал, что «как он архиепискуп был в Воскресенском монастыре в архимаритах, и тогда при патриархе Никоне из олторя в царские двери священницы в патрахели ходили»[15]. К лету 1660 г. Стефан занял откровенно покаянную позицию.

На выписке от 13 августа 1660 г. имеется приписка, указывающая на решение дела Стефана царем: «1660 году августа в 13 день, слушав сеи выписки указал великий государь, сказал властем: которые вины перед ним великим государем архиепискупли, и в тех винах <ево> великий государь жалует ево прощает, а что его архиепискупли <и в том бы они> вины духовные, и в том бы они, власти, судили и прощали по правилом по тому, что от простых речей <чинятся ереси> прозябают ереси, а попа Никиту чтоб отослали под градскии суд»[16].

В 1663 г. состоялся новый церковный собор на Стефана. В тексте его деяний есть указания на то, как развивались события в 1660 г. Собор принял во внимание покаяние и «исповедь» Стефана, что «те статьи [обвинения Никиты Константинова. – И.У.] сотворил и говорил не от злаго своего вымысла, но за простоту и скорое дерзновение». Стефан «того ради от нас прощение получил». Однако, перед собором встала проблема дальнейшего архиерейства Стефана в Суздале, поскольку «он возненавиден того града людьми». Рассудив по правилам святых апостолов, собор решил удалить Стефана с кафедры, а царь Алексей Михайлович определил ему новое достойное место службы: «быти ради препитания у Архангелския соборныя церкви еж есть в царствующем граде Москве и де ж погребены преж бывшия благочестивыя и христолюбивыя великие князи и цари. И в ней архиерействовати яко же повелевают правила святых отец»[17].

На причины подобной лояльности проливают свет и другие обстоятельства. В феврале–августе 1660 г. заседал еще один церковнй собор – по делу об оставлении патриаршего престола Никоном. На нем присутствовали 64 духовных лица: 4 митрополита, 6 архиепископа, 2 епископа, 41 настоятель монастыря, 4 протопопа, 1 иеромонах, 1 ключарь. Были на соборе и греки – 2 митрополита (один – сербский), 2 архиепископа и 1 архимандрит[18]. Заседания длились до 14 августа. Возглавлял собор митрополит Крутицкий Питирим, от царя на соборе присутствовал и «скаски писмяные» приносил боярин Петр Михайлович Салтыков. Заседания проходили в царской палате и Успенском соборе Московского кремля. Приговор собора от 14 августа 1660 г. утвердил извержение из патриаршего сана Никона и подтвердил право царя избрать на его место нового патриарха. Примечательно, что на соборном приговоре среди подписей есть и рукоприкладство: «Смиренный Стефан, Божиею милостию архиепископ Суздальский и Торусский». Прощение Стефану, дарованное царем 13 августа (накануне подписания соборного решения по делу Никона), позволило архиепископу участвовать в другом соборе и добавить свое имя к списку лиц, одобривших это важное для власти решение. Впоследствии же, учитывая ситуацию в Суздале, Стефан получил новое место архиерея при Архангельском соборе.

Представляется, что дело архиепископа Стефана демонстрирует сложные поиски компромисса между светской и церковной властью, властью и народом. Покаяние Суздальского архиепископа дало ему прощение за весьма серьезные проступки, затрагивавшие царскую честь. При этом он даже сохранил сан архиепископа. С другой стороны, власть стремилась пресечь разрастание протестного движения в стране и полностью оправданного архиепископа, тем не менее, лишили кафедры, вняв недовольству на местах. Разбирательство по делу Стефана иллюстрирует глубину кризиса, в котором оказались государство и церковь после оставления Никоном патриаршего престола: в течение многих месяцев 1660 г. светская (в лице царя Алексея Михайловича) и церковная власть (в лице русского епископата) искали варианты решения многочисленных проблем, взвешивая каждый шаг.

 


[1] Макарий (Булгаков), митрополит Московский. История русской церкви. Кн. 7. Т. 11. Отдел второй. С. 304–305.

[2] Материалы для истории раскола за первое время его существования, издаваемые Братством св. Петра митрополита / под ред. Н. Субботина. М., 1875. Т. 1. С. 375–379, примеч. к № 34.

[3] Каптерев Н.Ф. Патриарх Никон и царь Алексей Михайлович. Сергиев Посад, 1912. Т. 2. С. 95.

[4] Румянцев И.П. Никита Константинов Добрынин («Пустосвят»). Серг. П., 1916. 2 т.; Никольский А. Стефан, архиепископ Суздальский и Тарусский // Русский биографический словарь: Смеловский – Суворина / Изд. под наблюдением председателя Императорского Русского Исторического Общества А.А. Половцова. СПб., 1909. Т. 19. С. 427.

[5] О «деле» см.: Устинова И.А. «Дело» архиепископа Суздальского и Тарусского Стефана 1659–1663 гг.: источниковедческий аспект // Исследования по источниковедению истории России (до 1917 г.) / Отв. ред. А.В. Семенова. [в печати].

[6] Дорошенко С.М. Настоятели Воскресенского монастыря Нового Иерусалима: живая история обители // Государство, религия, Церковь в России и за рубежом. 2009. № 2 спецвыпуск. С. 128.

[7] Первые из сохранившихся письменные показания Стефана представлены в его челобитной от 3 августа 1659 г.: ОР ГИМ. Син. грам. 1075.

[8]Наказ комиссии и «обыскные речи», составленные в результате ее работы, сохранились: ОР ГИМ. Син. грам. 1078; Син. грам. 1087 соответственно.

[9] ОР ГИМ. Син. грам. 1082. Стб. 86.

[10] ОР ГИМ. Син. грам. 1083. Стб. 174.

[11] ОР ГИМ. Син. грам. 1082. Стб. 90.

[12] ОР ГИМ. Син. грам. 1082. СТб. 95.  Курсивом выделены слова, вписанные над строкой.

[13] ОР ГИМ. Син. грам. 1077.

[14] ОР ГИМ. Син. грам. 1084.

[15] ОР ГИМ. Син. грам. 1075. Стб. 113.

[16] ОР ГИМ. Син. грам. 1084. Стб. 13. Документ несет следы правки. В цитате курсивом выделены слова, вписанные над строкой, в угловые скобки взяты слова, зачеркнутые в строке.

[17] ОР ГИМ. Син. грам. 1085. Стб. 96–97.

[18] Дело о патриархе Никоне. Издание Археографической комиссии по документам Московской Синодальной (бывшей Патриаршей) Библиотеки. СПб., 1897. № 18. С. 58–63; № 27. С. 109–111.

 

 




Вконтакте


Facebook


Что бы оставить комментарий, необходимо зарегистрироваться или войти на сайт


Автоматический вход Запомнить
Забыли пароль?