Чибисов Борис Игоревич "ЦЕРКОВНАЯ ПРАКТИКА ИЗБРАНИЯ ЕПИСКОПОВ В СЕВЕРО-ВОСТОЧНОЙ И ЮЖНОЙ РУСИ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XII – ПЕРВОЙ ТРЕТИ XV ВЕКА"


 

Магистрант Исторического факультета Тверского ГУ

Процедуру избрания и рукоположения епископов на Руси регулировал сборник норм канонического права – Кормчая книга. К XII в. относится появление Ефремовской редакции Кормчей книги – древнерусского списка древнейшего славянского перевода Синтагмы патриарха Фотия. В 2002 г. была опубликована Кормчая книга Мазуринской редакции времени митрополитов Киприана и Фотия, что сделало возможным более глубокое исследование данного вопроса как на уровне каноническом, так и церковно-практическом. Неопубликованными остаются Новгородская Синодальная (1282 или 1285–1291 гг.), Рязанская (1284 г.) и Рашская (1305 г.) Кормчие книги, а также другие Кормчие, отражающие новый славянский перевод Номоканона, который был переработан в Византии в первой четверти – середине XII в. в связи с необходимостью обновления содержащихся в нем норм. Сопоставление установлений этих Кормчих книг позволяет определить эволюцию канонов, относящихся к избранию и поставлению иерархов. Эти сведения необходимо затем сопоставить с данными источников об избрании и поставлении епископов на Северо-Востоке и Юге Руси. По сути, первый вопрос сводится к следующему: как Кормчие разных редакций решают вопрос избрания и поставления архиерея?

Ефремовская Кормчая XII в. отличается тем, что имеет единственный перевод нескольких греческих терминов, обозначающих процедуру избрания и хиротонии архиерея – «поставляти» . Это вполне могло создавать путаницу в понимании правил, тем более комментариев к ним эта редакция Кормчей не имела. Согласно канонам, содержащимся в Ефремовской Кормчей, епископа избирал собор архиереев под председательством главы церковной области (архиепископа, митрополита или патриарха), а последний имел право лишь утверждать решение состоявшегося синода. Иную линию в вопросе избрания епископов представляют Новгородский Синодальный список Кормчей, Рязанский Восточнославянский список Сербской редакции, Рашский список Сербской редакции и, наконец, Мазуринская редакция Кормчей книги. Отличием этих Кормчих книг было присутствие в них комментариев византийских канонистов на уже известные правила. О процедуре избрания епископа комментарии гласили следующее: собор архиереев избирает трех кандидатов в ставленники, одного из которых единолично избирает митрополит и рукополагает его в архиереи . Возникает очередной вопрос: по какой причине в период святительства митрополитов Киприана и Фотия на Руси появляется Мазуринская редакция Кормчей, по существу не отличающаяся от своих предыдущих аналогов? Ответ на этот вопрос стоит искать в сфере церковной практики избрания архиереев на Руси. В данной работе внимание будет уделено Северо-Восточной и Южной Руси, за исключением Новгорода.

На материалах Лаврентьевской и Ипатьевской летописей, а также древнерусской агиографии можно наблюдать различные варианты избрания епископов, однако сведения источников об избрании архиереев на Северо-Востоке и Юге Руси крайне скудны и малоинформативны.

Лаврентьевская летопись дает нам некоторые примеры непосредственно княжеского избрания епископов. Так, в 1185 г. князь Всеволод Юрьевич просил Киевского князя Святослава Всеволодовича и митр. Никифора поставить на Ростовскую кафедру игумена Луку . На Ростовскую кафедру на тот момент уже был поставлен архиерей – Николай (видимо, грек). Можно предположить, что избрал Николая сам митрополит, поскольку со стороны Всеволода Юрьевича сразу посыпались обвинения на новопоставленного владыку в том, что последний получил свой сан «по мзде». В итоге всех переговоров Ростова с Киевом оба князя «великой неволей», как утверждает Ипатьевская летопись, заставили митрополита рукоположить в Ростов игумена Луку, а владыку Николая перевести в Полоцк. Как видно из этого случая избрания епископа Луки, князья теоретически не имели монополии на избрание став-ленника – такое право было и у митрополита; однако за князьями, как следует из источников, было последнее слово.

В 1190 г. Всеволод Юрьевич отправил послов к Киевскому князю Святославу и митр. Никифору с просьбой назначить на Ростово-Суздальскую кафедру своего духовного отца – Иоанна. Кандидатура Иоанна удовлетворила как Киевского князя, так и митрополита, и Иоанн был поставлен епископом 23 января 1190 г . Позднее, в 1214 г., наблюдаем похожий случай: князь Константин отправил своего духовника – игумена Пахомия – в Киев к великому князю и митрополиту Матфею для подтверждения его кандидатуры в качестве будущего архиерея. И снова ставленник князя был рукоположен в епископа . В 1231 г. князь Василько Константинович послал в Киев к князю и митрополиту своего духовника – Кирилла. Князь Владимир Рюрикович и митрополит Кирилл одобрили кандидатуру Кирилла, после чего последний был рукоположен в епископа 6 апреля . На основании данных случаев поставления епископов в Ростово-Суздальской епархии можно сделать вывод о том, что 1) здесь епископов избирал не митрополит с собором епископов, а удельный князь; 2) удельные князья не обладали полным правом избрания епископов; в некоторой степени они зависели от митрополита и Киевского князя. Иными словами, кандидат имел право занять кафедру только в том случае, когда он удовлетворял интересам митрополита Киевского, а также Киевского и Владимиро-Суздальского князей.

Есть, правда, случаи, когда князья поставляли епископов на кафедры без ведома Киевского князя и / или митрополита. Например, в 1199 г. князь Всеволод Юрьевич послал некоего Павла на епископство в Переяславль Русский . По всей видимости, Павел был кандидатом, избранным князем Всеволодом и им же назначенным на Переяславскую кафедру. В 1190 г. после смерти епископа Максима Белгородского князь Рюрик поставил на кафедру своего духовного отца – игумена Адриана Выдубицкого .

По-своему интересно передают события, связанные с избранием и по-ставлением на кафедры епископов, агиографические источники.

В ряду житий древнерусских иерархов особое место занимает Проложное житие свт. Кирилла Туровского, составленное, как полагают исследователи, между рубежом XII–XIII вв. и началом XIV в., когда окончательно формируется почитание епископа как святого . Житие свт. Кирилла, именуемого епископом в Ипатьевской летописи под 1169 г., несмотря на наличие множества списков и двух основных видов текста, имеет весьма стабильный сюжет , что заметным образом облегчает нам работу в плане критического отношения к агиографическому источнику. Итак, житие Кирилла Туровского передает его избрание на епископскую кафедру следующим образом: «И молением князя и людий того града возведен бысть на стол епископскый и от митрополита поставлен бысть епископом граду Турову, еже есть близ Киева» . Как видно из сообщения источника, епископ Кирилл был избран совсем не на соборе под председательством митрополита, а по ходатайству князя и «народа». К сожалению, нет возможности определить ни форму, ни степень участия народа в поставлении на кафедру архиерея.

Здесь важно заметить, что точка зрения И.Я. Фроянова о постоянном и сложившемся в качестве системы участии народа в избрании епископов не имеет в своей основе твердых доказательств. Вообще, в пользу данной точки зрения нельзя использовать единичные свидетельства летописи и агиографии (в Ипатьевской летописи одно из них вообще вложено в уста князя) .

Более ограниченно в плане освещения интересующего нас вопроса житие епископа Исайи Ростовского. Само житие свт. Исайи так передает обстоятельства его поставления на кафедру: «Многия же его ради и добродетели избраниемъ Святаго Духа поставленъ бысть граду Ростову епископомъ в лето 6585-е от митрополита Ивана» . С одной стороны, можно расценить последнюю фразу как факт того, что владыка Исайя был избран и рукоположен самим митрополитом. Однако в этом стоит усомниться по ряду причин. Во-первых, термин «поставлять» является двусмысленным и вполне может обозначать лишь хиротонию епископа; во-вторых, в нашем распоряжении есть еще один источник более раннего происхождения, в котором есть упоминание о поставлении на Ростовскую кафедру епископа Исайи. Это житие прп. Феодосия Киево-Печерского, помещенное в Успенском сборнике, который датируется концом XII – началом XIII в. Житие святого так передает сведения о епископе Исайе: «Тъгда же христолюбивый князь от монастыря великаго отца нашего Феодосия избрав единого от братия, иже в чьрньчьскемь житии просиявъша, Исайю наричемааго, того же извел игумена постави в манастыри своемь у святааго мученика Димитрия, иже и послеже добрых ради нрав его поставлен бысть епискупъм Ростову городу» . Вполне возможно предположить, что если Исайя был переведен из Киево-Печерского монастыря и назначен игуменом в монастырь св. Димитрия по инициативе князя, то и с поставлением на кафедру имела место аналогичная ситуация. По всей видимости, мы вновь наблюдаем случай «интервенции» светской власти в сугубо церковную сферу избрания и поставления епископов.

Одно из несколько поздних епископских избраний нашло отражение в агиографическом сочинении Епифания Премудрого, посвященном первому Пермскому епископу Стефану. Зимой 1382–1383 гг. Стефан прибыл в Москву с целью просить у митрополита Пимена поставить новопросвещенной пермской пастве епископа . Митрополит высоко оценил стремление миссионера. Однако подобная просьба ввела митрополита Пимена в некоторое замешательство: он «прилежно думал и гадал, искал и спрашивал, кого найти, отыскать и избрать, поставить и послать епископом в Пермь, и каким должен быть епископ, и каким должно быть его достоинство» . По всей видимости, митрополит совершал избрание епископа на соборе, хотя и несколько специфическом: так, помимо архиереев здесь участвовали клирики, «старцы» и «книжники». Митрополит отклонил все предложенные ему кандидатуры, сославшись на то, что он находит только Стефана достойнейшим ставленником. Мы увидели тот зафиксированный редкий случай, когда митрополит единолично, не поддаваясь мнению собора духовенства и светских лиц, избирает и назначает кандидата на кафедру, причем того кандидата, чью персону никто кроме митрополита не предлагал. Митрополит Пимен не столкнулся здесь с мнением великого князя Дмитрия Ивановича: этому способствовал тот факт, что великий князь также склонялся к кандидатуре Стефана.

На фоне лапидарных известий об избрании епископов не в Новгороде выделяется сообщение Супрасльской летописи об избрании тверского владыки Антония в 1411 г.: после приезда митр. Фотия в Тверь было избрано два кандидата (правда, неизвестно, кем именно), а имена их, написанные на жребиях, были помещены на престол кафедрального собора. Затем «слоужиль владыка Митрофань Соуздальскыи по митрополичю словоу и благословению в соборнои церкви, во светом Спасе и отслоужив обедню, таки в ризах взяль одинь жребии и принесь к митрополиту…и распечатавши жребии и обретеся жребии Антонеев» . Несмотря на то, что тверичи не желали видеть Антония на своей кафедре, он все же был рукоположен митрополитом.

Что касается сведений о практике единоличного избрания епископов митрополитом, то применительно к XIV в. об этом нет никаких сведений, за исключением записей канцелярии митрополита Феогноста: в них говорится о том, что митрополит единолично избирал ставленника в епископы из трех кандидатур, предложенных епископами на архиерейских соборах. Однако в нашем распоряжении есть документ, позволяющий сделать определенные выводы. Речь идет о «Чине поставления епископа», который содержится в Требнике XIV в., происходящем из Антониева монастыря в Великом Новгороде . Содержание «Чина» позволяет утверждать, что митрополиту принадлежало лишь право рукоположения ставленника: о единоличном митрополичьем избрании последнего говорить не приходится.

Ситуация стала меняться несколько позднее: в 1420 г. митр. Фотий составил «Послание о соединении митрополии Киевской и Московской». После краткой преамбулы митрополит пишет: «…яз по благодати, данной ми от Пресвятого и Живоначялнаго Духа, избрах со еже о нас священным збором свящеинейших архиепископ и епископ священноинока имярек и поставих его епископа в святейшую епископию богоспасаемаго града Володимеря и на весь предел тоя епископьи» . Итак, судя по тексту, епископа Владимирского и Берестейского избрал сам митрополит, а собор архиереев совершал предызбрание. Исполнение канонов на практике могло осуществляться лишь в единой Русской митрополии, и унифицированная процедура избрания архиереев была средством централизации административной церковной власти. Право митрополита на единоличное избрание епископа было окончательно закреплено в чине избрания епископов 1423 г.  Кстати сказать, приведенная цитата из источника представляет собой «формуляр», канцелярский штамп, из чего следуют два вывода: во-первых, фразы-штампы говорят о распро-страненности документов подобного рода и обыденности ситуации, о кото-рой говорится в документе; во-вторых, формуляры, скорее всего, вошли в теоретическую базу составления «Чина избрания и поставления епископов» 1423 г. Таким образом, конец первой четверти XV в. становится важной вехой в изменении церковной практики в сфере избрания и поставления епископов Русской митрополии.

Таким образом, мы видим контраст церковных канонов и практики избрания епископов на Северо-Востоке и Юге Русской митрополии вплоть до начала XV в. Это приводит нас к мысли о том, что практика, основанная на Ефремовской Кормчей, позволявшая свободное (но в рамках правил святых отцов и соборов) толкование норм и поэтому, по сути, не имевшая четких предписаний, оставалась устойчивой даже в условиях появления новых Кормчих книг. Далеко не случайным теперь представляется появление в конце XIV в. на Руси Кормчей книги Мазуринской редакции: по всей видимости, Сербская редакция, появившаяся на Руси еще в последней четверти XIII в., воспринята не была. Путем повторного обновления церковного права митрополиты Киприан и Фотий стремились вытеснить из церковной жизни Русской митрополии практику избрания архиереев, которая уже не отвечала ка-ноническому праву.

Теперь вполне возможно предположить, что периодическое появление на Руси сборников церковных канонов и византийского законодательства о Церкви, утверждающих право митрополита на единоличное избрание епископов, стало своего рода борьбой митрополитов не только за каноничность и чистоту церковной практики, но и за целостность Киевской митрополии, которая так часто нарушалась в XIV–XV вв.

 




Вконтакте


Facebook


Что бы оставить комментарий, необходимо зарегистрироваться или войти на сайт


Автоматический вход Запомнить
Забыли пароль?