Березина Вера Анатольевна "Специфика деятельности экскурсионных учреждений 1920-х гг. (на примере Центральной городской школьной экскурсионной станции в Петрограде-Ленинграде)"


 аспирантка Санкт-Петербургского института истории РАН

С древности путешествие являлось способом познания окружающего мира, одним из основных источников получения сведений о тех или иных странах. Кроме того, путешествия являлись и процессом осознания себя человеком в этом многообразном мире. Путешествия постепенно, с наступлением потребительской революции, сопровождаемой порывом большинства к благам цивилизации, начинают сменяться туризмом. И, если путешествие рассматривалось, в основном, как увлечение образованной знати, туризм стал формой массового досуга, единственным условием вовлечение в который было обладание необходимыми средствами.

В первое послереволюционное десятилетие «паломничество» к историческим местам стало осуществляться в большей степени в форме экскурсий[1]. Именно 1920-е годы стали важным этапом развития экскурсионного дела в нашей стране, когда, поддерживаемое руководителями «культурного фронта», оно получило широкий размах, особенно в крупнейших городах: Петрограде, Москве и др. Для обеспечения его методической и материальной базы в этих городах создавались экскурсионные станции, открывались исследовательские институты, проводились конференции и семинары, выпускалась методическая литература.

Несмотря на важное значение экскурсионного дела в культурной и образовательной политике послереволюционного времени, этот ее аспект пока не привлек должного внимания. Выявление особенностей экскурсионной работы 1920-х гг. в этот период позволит не только восполнить пробел в истории туризма, но и поможет выявить основные тенденции в образовании и культурной жизни. Особенно интересной представляется возможность проследить на основе микроисторического подхода специфику деятельности отдельной экскурсионной организации, отразившей в себе особенности организации экскурсионной работы и сферы образования и культуры в целом. Тем самым задача данной работы – выявить специфику деятельности Центральной станции гуманитарных экскурсий – мы поставили перед собой в представленной статье.

Исследовательский материал для подобного анализа был выбран не случайно. Центральная школьная станция гуманитарных экскурсий (далее – ЦШСГЭ) была одной из важных экскурсионных организаций в Петрограде-Ленинграде. Ее сотрудники занималась подготовкой и проведением значительной части обществоведческих, исторических, художественных школьных экскурсий по улицам города и в музеи Петрограда-Ленинграда.

Источниками для данной работы послужили в основном архивные материалы из фондов Центрального государственного архива литературы и искусства Санкт-Петербурга (ЦГАЛИ СПб) и Центрального городского архива Санкт-Петербурга (ЦГА СПб). Некоторые источники впервые вводятся в научный оборот. Такими, к примеру, являются материалы, отложившиеся в фонде Экскурсионного института, которые позволили нам проследить биографии девяти сотрудников ЦШСГЭ[2]. Кроме того, при написании статьи были использованы материалы местной периодической печати, касающиеся деятельности Станции.

Идея создания организаций, которые проводили бы экскурсионную работу на местах появилась до революции. Тогда же возникло и понятие «экскурсионная станция», под который подразумевался специальный пункт для приема экскурсантов, расположенный в местах, интересных с исторической, этнографической или географической точки зрения, с оборудованным помещением для 30-40 человек с кухней и обслуживающим персоналом, где можно было бы жить 2-3 недели[3]. Ускоренная реализация этой идеи в Петрограде была связана во многом в связи с непростой социально-экономической ситуацией в стране. В годы революции и Гражданской войны петроградским методистам пришлось отказаться от дальних поездок и сконцентрировать свое внимание на изучении городского пространства и музейных объектов города и ближайших пригородов. Проект такой станции обсуждался на заседании Экскурсионной комиссии при Коллегии единой трудовой школы Комиссариата народного просвещения Союза коммун северной области уже в конце 1919 г.[4]. Наиболее подходящим для размещения станции сочли находящийся в центре Петрограда Аничков дворец с его историческими интерьерами[5]. Именно там Центральная школьная станция гуманитарных экскурсий и открылась в январе 1920 года.

Ее сотрудники сразу активно приступили к работе. Уже за первый месяц работы Станция приняла 19 экскурсий, которые посетило 570 учащихся[6]. Количество организованных для школьников экскурсий быстро росло. В 1920 году было принято 908 экскурсионных групп (т.е. 27888 экскурсантов), а в 1925 – 9401 групп (т.е. 282030 экскурсантов)[7]. Таким образом, за пять лет поток школьных экскурсий, прошедших через Станцию вырос в 10 раз.

Количество иногородних экскурсантов, принимаемых Станцией, было небольшим на протяжении всего первого послереволюционного десятилетия. Из Москвы, Новгородской губернии, Украины, с Кавказа и др. территорий приезжало не более 11% от общего количества экскурсий[8]. Основными участниками школьных экскурсий были учащиеся городских школ Петрограда-Ленинграда. Однако первое место по числу экскурсантов сохранялось не за окраинами (как это планировалось изначально), а за Центральным и Петроградским районами города[9]. Школьники из Петроградской губернии составляли первоначально всего 5-10% от общего числа учебных экскурсий[10]. Это обстоятельство побудило руководство экскурсионных организаций в 1926 году выдвинуть на первое место работу с приезжими из губерний[11]. К концу весенне-летней экскурсионной кампании указанного года приезжие группы составили уже четверть от общего числа школьников, прошедших через Станцию[12]. Стоит отметить, что особое внимание уделялось сельским школам, именно им, например, предоставлялся приоритет в выделении руководителя[13].

Желающих попасть на экскурсию через Станцию было значительно больше, чем организация могла себе позволить принять. Популярность Станции объясняется несколькими причинами. Во-первых, она обеспечивала приезжих школьников бесплатным проживанием и питанием. Во-вторых, в музеи города было довольно затруднительно попасть без наряда Станции. И, в-третьих, станция могла обеспечить группу профессиональным экскурсоводом.

Стремление упорядочить поток групп, пытающихся записаться на экскурсии, сотрудники Станции проявилось в требовании к школам предоставлять планы экскурсионной работы на несколько месяцев вперед, составляли четкие инструкции для педагогов по организации экскурсий, распределяли количество экскурсий по уездам губернии. К концу 1920-х годов регламентация экскурсионной деятельности школ ужесточается: инструкции уточняются, растет количество документов, необходимых для приема Станцией экскурсионной группы, вводится отчетность для педагогов-организаторов экскурсий. С 1927 года правила записи на экскурсии достаточно часто появлялись на страницах главного местного педагогического журнала[14].

Наибольшие сложности на Станции были с предоставлением руководителей экскурсий. В сообщении станции отмечалось, что «при наличных педагогических силах Станции» может быть удовлетворено не больше половины заявок, поступающих от школ[15]. Дело в том, что штат сотрудников станции был совсем небольшим. Так, весной 1922 года на станции работали восемь сотрудников (включая технические должности), всего двое из которых были руководителями экскурсий[16]. Количество сотрудников станции постепенно, хотя и медленно, росло. Через два года на станции трудились уже четыре штатных руководителя экскурсий. Шесть сотрудников работали, хотя и вне штата, но фактически на ставку и около 20 экскурсоводов проводили разовые экскурсии и консультации[17]. В последних обнаруженных нами сведениях о штате ЦШСГЭ в 1927 году в число ее сотрудников входили: заведующая станцией, заведующая записью, пять руководителей экскурсий и шесть человек технического персонала[18].

При этом, как и другие станции и вообще учреждения образования, ЦШСГЭ испытывала недостаток финансирования. Местные органы Наркомпроса финансирование Станции планировали сократить. Об этом свидетельствует отложившийся в архиве черновой вариант записки, содержащей просьбу продлить выплату денег в прежнем объеме[19]. Отметим, что в качестве аргументов необходимости финансирования организации автор, в первую очередь, подчеркивает спрос школ на экскурсии «строго программного характера»[20]. По всей видимости, записка была направлена в руководящие структуры и, вероятно, не осталась без внимания: штаты сокращены не были.

Руководителей экскурсий, однако, всё равно не хватало и ЦШСГЭ позиционировала себя как, в первую очередь, инструкторская станция, сотрудники которой должны была проводить лишь показательные экскурсии для школьных учителей[21]. Предполагалось, что руководители со Станции будут проводить одну экскурсию для школьников во главе с учителем-предметником, а потом педагог должен был повторять опыт с другими подопечными ему группами. Для педагогов устраивались как отдельные показательные экскурсии, так и целые циклы.

Количество экскурсий, проводимое школьными учителями росло. В 1923 году на преподавателей приходилось 30% общего числа экскурсий, в 1924 году – 63%, в 1925 – уже 81%[22]. В циркуляре 1928 года подчеркивалось, что Станция «будет давать руководителей только в исключительных случаях, все же остальные экскурсии проводятся самими преподавателями»[23]. Однако в случае проведения экскурсий школьными педагогами остро вставал вопрос о качестве экскурсий. На Станцию поступали сообщения «о полном незнакомстве отдельных учителей с экспонатами музеев и, совершенно не выдерживающем научной критики, объяснением их»[24]. Заявив, что плохое качество экскурсионной работы «дискредитирует школу в широких кругах общественности», местные наркомпросовские структуры, в конечном счете, нашли выход в назначении ответственным за качество проведения экскурсий школьными педагогами возложили на заведующих школами, которые должны были не допускать к экскурсии неподготовленных учителей[25].

Проведение экскурсии сотрудниками Станции было отчасти залогом ее качества. Все сотрудники Станции, о которых нам удалось найти сведения, получили высшее, преимущественно историко-филологическое, образование до революции – в основном, оканчивали женские курсы. Многие тогда же начали заниматься педагогической работой, преподавали в средней школе, некоторые вели занятия в рабочих кружках. Многие сотрудники получили опыт работы в экскурсионной сфере ещё до работы на Станции, участвовали в работе экскурсионных семинариев. Почти все сотрудники совмещали работу на станции с другой педагогической деятельностью: многие работали в школах, в Музее города, в Русском музее, и т.п., что было вполне естественно при небольших окладах[26]. и довольно свободном рабочем графике (в обязанности сотрудников входило проведение 12 инструкторских экскурсий в месяц при обязательном участии один раз в неделю в педагогическом совете станции[27]).

Важно отметить, что помимо проведения экскурсий для местных школьников и приема приезжих групп и методической экскурсий с учителями в обязанности сотрудников станции вменялась еще и разработка программ «экскурсирования» по обществоведению и другим предметам[28]. С середины 1920-х годов стали появляться программы по обществоведению, литературе, географии. Со временем программы менялись, уточнялись. Сотрудники станции особо подчеркивали, что ими ведется интенсивная работа «в области разработки тех экскурсий, в которых школа ощущает особую нужду»[29].

В 1926 году, в связи с попыткой привлечения экскурсионных групп из школ губернии, был опубликован цикл экскурсий, рекомендуемых для приезжих групп. Программа была рассчитана на пять дней. Среди обязательных экскурсий были экскурсия по Петропавловской, экскурсия «на революционную тему»; экскурсия на производство, и др. Через два года появился уточненный вариант программы, в котором, помимо прочего, до поездке в Ленинград школьникам рекомендовалось познакомиться с ближайшей бывшей барской усадьбой и выяснить дореволюционные пережитки быта своего края[30].

Исходя из представленного в статье краткого анонса рекомендуемых экскурсий, можно сделать вывод о достаточно сильной идеологической составляющей экскурсионной программы. Все экскурсионные темы должны были быть раскрыты в связи с борьбой классов, сменой формаций, революционным движением. Представляется, что Ленинград должен быть интересен детям из губернии не сам по себе, со своим архитектурным и культурным наследием, а как крупный город, промышленный центр и «как театр революционных выступлений в прошлом»[31].

Сотрудниками Станции выпускались методические пособия по экскурсионному делу. В 1925 году вышло два сборника конспектов экскурсий в серии «Экскурсионная практика» (первый – исторические и географические экскурсии, второй – экономические и экскурсии на производство)[32], а также методическое руководство «Экскурсии в современность»[33].

Наиболее интересный для нас первый выпуск «Экскурсионной практике» содержал 4 экскурсии по городу, 18 – по обществоведению (9 по истории России, причем 5 из них по петровскому периоду), 5 – по истории революционного движения, четыре художественных и 8 географических. Все темы приурочены к определенному моменту школьного курса. Необходимо отметить, что особый акцент делался авторами на влияние социальных и экономических факторов на облик города и отдельных его построек[34] (то же самое можно заметить и в сборнике «Экскурсии в современность», где есть отдельная экскурсия – «Отражение эпохи промышленного капитализма на облике города»), а также на борьбе классов и классовом характере культуры.

Таким образом, само появление Центральной школьной экскурсионной станции было продолжением дореволюционной традиции, однако при этом специфика её деятельности объяснялась особенностями развития образования послереволюционного периода. В силу обозначенных выше причин работа станции была востребована со стороны школ. Однако небольшое количество сотрудников и «загруженность» музеев не позволяли развернуть работу в необходимых школьным работникам масштабах. Администрация Станции и местные наркомпросовские органы пытались упорядочить работу Станции и музеев, выпуская большое количество распоряжений с требованиями заявок, экскурсионных планов, отзывов. Тем самым объем канцелярской работы для учителей рос, экскурсионная работа (которая во многом начиналась как импровизация со стороны педагогов) постепенно бюрократизировалась. Многие из этих распоряжений были заведомо трудноисполнимы. Такой, на наш взгляд, была, например, директива, которая обязывала заведующих школ следить за качеством экскурсий, проводимых школьными педагогами. Вероятно, однако, эти распоряжения были мало эффективны: далеко не все школы подавали планы экскурсионной работы, а учителя иногда пытались обойти Станцию и попасть в музеи самостоятельно.

Сотрудники Станции в своей работе всячески пытались следовать нуждам средней школы, что было главным аргументом в любом разговоре с властями. Работники ЦШСГЭ – люди с дореволюционным образованием – составляли экскурсии, следуя идеологическим постулатам партии. Несмотря на востребованность и лояльность экскурсионной организации, в начале 1930-х годов она (как и другие экскурсионные станции) была закрыта. Что послужило поводом для такого решения властей – изменившиеся запросы школы, начавшаяся расправа с краеведением или другие причины – возможно, покажет дальнейшее исследование

 


[1] Надо отметить, что само разграничение понятий «туризм» и «экскурсия» для дореволюционного и раннесоветского периода представляет собой довольно сложную исследовательскую проблему. Это объясняется близостью и часто переплетением самих туристических и экскурсионных практик, особенно на начальных этапах их развития. Кроме того, трудности в определении понятий во многом обусловлены их идеологизацией в 1920-е – начале 1930-х гг., когда сначала основоположники экскурсионного движения противопоставляли «туризм и гидизм» как слишком поверхностной осмотр достопримечательностей глубокому изучению их в ходе экскурсионной работы. А активисты массового туризма постоянно противопоставляли аполитичные, пассивные экскурсии активному туризму, преследующему идеологические цели.

[2] В делах содержатся curriculum vitae, написанные в 1923-1924 гг. Структура их схожа: в них освещается полученное образование, деятельность, участие в экскурсионной работе. Немаловажно отметить, что партийность и политические взгляды в автобиографии не указывались (вероятно, для сотрудников ПЭИ они не представляли интереса).

[3] Об экскурсиях для ознакомления с родиной // Русский экскурсант. 1917. № 2-3. С. 110, 112.

[4] Протокол заседания экскурсионной комиссии 23.12.1919 г. // ЦГА СПБ. Ф. 2552. Оп. 1. Д. 2913. Л.15; Характеристика Центральной школьной станции гуманитарных экскурсий // ЦГАЛИ СПБ. Ф. 27. Оп. 1. Д. 28. Л. 44

[5] Полняский И.И. Опыт новой организации экскурсионного дела в школах. Экскурсионная секция и экскурсионные станции // Экскурсионное дело. 1921. № 1. С. 12.

[6] Журнал заседания Экскурсионной секции 9.02.1920 г. // ЦГА СПБ. Ф. 2552. Оп. 1. Д. 2913. Л. 18.

[7] Ползикова-Рубец К. Экскурсионный метод в школах Соцвоса // Информационный бюллетень Ленинградского губернского отдела народного образования. 1926. №11. С.7

[8] Петроградский губернский отдел народного образования. Отчет за 1922-23 учебный год и краткий обзор пятилетней деятельности. 1918-1923. Пг., 1923.С. 58; Отчет о работе Центральной Школьной Станции Гуманитарных Экскурсий с 1 октября по 1апреля 1925/26 г. // ЦГА СПб. Ф. 2552. Оп. 1. Д. 1518. Л. 66 об; Отчет о работе Центральной Школьной Станции Гуманитарных Экскурсий с 1 апреля по 1 октября 1926 г.// Там же. Л. 64 об.

[9] Ползикова-Рубец К. Экскурсионный метод в школах Соцвоса... С. 8.

[10] Там же. С. 7.

[11] Ползикова-Рубец К. Школы губернии на экскурсии в Ленинград // Информационный бюллетень Ленинградского губернского отдела народного образования. 1926. №38. С. 1.

[12] Отчет о работе Центральной Школьной Станции Гуманитарных Экскурсий с 1 апреля по 1 октября 1926 г… Л. 64 об.

[13] К сведению учителей сельских, уездных и пригородных школ // Информационный бюллетень Ленинградского губернского отдела народного образования. 1926. № 20. С. 18.

[14] К примеру, Инструктивное письмо по экскурсионной работе ленинградских школ в 1929/30 уч. году // Бюллетень Ленинградского областного отдела народного образования. 1929. № 19-20. С. 31

[15] Ползикова-Рубец К. Экскурсионный метод... С. 11

[16] Требование на выдачу вознаграждений за май 1922 // ЦГАЛИ СПБ. Ф. 27. Оп. 1. Д. 21. Л. 1-2.

[17] Ведомость на выдачу зарплаты // ЦГАЛИ СПБ. Ф. 27. Оп. 1. Д. 24. Л. 2; Ведомость на выдачу зарплаты руководителям эпизодических экскурсий// ЦГАЛИ СПБ. Ф. 27. Оп. 1. Д. 24. Л. 6.

[18] Штаты станции // ЦГА СПБ. Ф. 2552. Оп. 1. Д. 1520. Л. 118.

[19] Записка заведующей ЦШСГЭ // ЦГА СПБ. Ф. 2552. Оп. 1. Д. 1520. Л.97-99.

[20] Там же.

[21] См., например: Информационная бюллетень Ленинградского губернского отдела народного образования. 1925. № 7 С. 9; То же. 1927. №2 (38). С. 24.

[22] Ползикова-Рубец К. Экскурсионный метод … С. 7.

[23] Правила записи на экскурсию школьных групп // Бюллетень Ленинградского областного отдела народного образования. 1928. № 34. С. 5.

[24] Ползикова-Рубец К. Экскурсионный метод … С. 8

[25] Об ответственности заведующих трудовыми школами за качество экскурсий, проводимых преподавателями, и за организацию экскурсионной работы школы в целом // Бюллетень Ленинградского областного отдела народного образования 1928. № 42. С. 5-8 (6)

[26] На 1925 г. штатные сотрудники имели 11 разряд (по 17 разрядкой единой сетке) и получали по 40 рублей 48 копеек в месяц при 24 часах нагрузки, что было сравнимо с зарплатой городского учителя. Инструкторские экскурсии, проводимые внештатными сотрудниками, оплачивались следующим образом: за двухчасовые занятия платили три рубля, за четырехчасовые – 5. (В тарифно-экономический отдел Союза Работпроса. 27. 10. 1925 // ЦГАЛИ СПБ. Ф. 27. Оп. 1. Д. 27. Л. 10).

[27] В тарифно-экономический отдел Союза Работпроса. 27. 10. 1925 // ЦГАЛИ СПБ. Ф. 27. Оп. 1. Д. 27. Л. 10.

[28] Характеристика Центральной школьной станции гуманитарных экскурсий // ЦГАЛИ СПб. Ф. 27. Оп. 1. Д. 28. Л. 44.; Отчет о работе ЦШСГЭ с 1 октября по 1 апреля 1925/1926 гг.// ЦГА СПб. Ф. 2552. Оп. 1. Д. 1518. Л. 66-67

[29] Ползикова-Рубец К. Экскурсионный метод... С. 10

[30] Об экскурсионной работе трудовых школ городского и сельского типа (инструктивное письмо) // Бюллетень ленинградского областного отдела народного образования. 1928. №13. С. 25.

[31] Ползикова-Рубец К.В. Школы губернии на экскурсии в Ленинград... С. 2.

[32] Экскурсионная практика ЛОНО / под ред. Н.А. Кузнецова и К.В. Ползиковой-Рубец. Вып. 1,2. Л., 1925.

[33] Экскурсии в современность / под ред. Н.А. Кузнецова. Л., 1925.

[34] «Следы буржуазного строя на дворцовом строительстве», «отражение социальной и экономической структуры общества на типе жилищ» (Экскурсионная практика ЛОНО. Вып. 1. С. 15, 19).

 




Вконтакте


Facebook


Что бы оставить комментарий, необходимо зарегистрироваться или войти на сайт


Автоматический вход Запомнить
Забыли пароль?