Урушадзе Амиран Тариелович «Цивилизационный подход»: особенности развития и перспективы применения


кандидат исторических наук, Южный федеральный университет

За время своего существования «цивилизационный подход» превратился в самый глобальный и вместе с тем самый незавершенный теоретико-методологический проект.

Традиция выделения различных «цивилизаций» в качестве базового объекта анализа человеческой истории и формирования истории всеобщей берет свое начало с середины XIX столетия в трудах Генриха Рюккерта, Жозефа Гобино и позднее Николая Данилевского.

В наиболее полном и логически завершенном виде «цивилизационный подход» был воплощен в монументальных трудах Освальда Шпенглера («Закат Европы») и Арнольда Тойнби («Постижение истории»).

Концепция мировой истории знаменитого немецкого мыслителя, приобретшего известность, по словам Люсьена Февра «в одночасье» после выхода своего opus magnum, в самом общем виде сводится к процессу изолированного становления, развития и смерти различных культур. Немецкий философ определил восемь культур, достигших зрелости: египетскую, индийскую, вавилонскую, китайскую, античную, византийско-арабскую, западную и культуру майя.

Соответственно краеугольным камнем предложенной Шпенглером схемы мировой истории выступает критика идеи единой, стадиально-линейной истории, которой согласно исследователю нет и быть не может. А на смену единой и неизбежно европоцентристской истории должна придти история множества культур, у каждой из которых «своя собственная идея, собственные страсти, собственная жизнь, желания и чувствования и, наконец, собственная смерть».

В отношении Тойнби и оценки его трудов нередко можно наблюдать пренебрежение и сарказм, основанные на мнении о нем как о едва ли не заурядном продолжателе (эпигоне) Шпенглера. Данное предубеждение основано на критических, а вернее даже предвзятых суждениях уже упоминавшегося Февра и Питирима Сорокина.

Между тем, как уже было показано в историографии, Тойнби является не продолжателем, а скорее оппонентом Шпенглера (А.В. Кореневский). Пожалуй, главным отличием концепции Тойнби от теоретических построений Шпенглера выступает наличие между определенными цивилизациями принципиальной связи, которая обеспечивает прогрессивное развитие истории единого, но разного человечества.

Следующим важным этапом развития теории «цивилизационного подхода» стала публикация в 1993 г. на страницах авторитетного журнала Foreign Affairs статьи Самюэля Хантингтона «Столкновение цивилизаций?». Спустя три года ученым была опубликована книга «Столкновение цивилизаций и преобразование мирового порядка», развивающая и существенно дополняющая положения вышедшей ранее работы. Как и Тойнби и в отличии от Шпенглера, Хантингтон полагает, что различные цивилизации тесно связаны с друг другом. При этом перспективы межцивилизационных взаимоотношений Хантингтоном видятся в пессимистичных тонах, обнаруживая по мысли американского ученого мощный и труднопреодолимый конфликтологический потенциал, превосходящий возможности конвергенции. Но в концепции Хантингтона есть тезисы, заставляющие вспомнить и о труде Шпенглера. Так, признавая, что Запад является и будет еще долгие годы являться самой могущественной цивилизацией, Хантингтон фиксирует начало ослабления этой гегемонии и предрекает неизбежный упадок Pax Occidens.

В начале 1990-х гг., после окончательного освобождения отечественной исторической науки от пут официальной идеологии «цивилизационный подход» занимает центральное место в теоретико-методологических дискуссиях российских ученых-гуманитариев. На протяжении ряда лет ведущие отечественные периодические издания («Новая и Новейшая история», «Вопросы истории», «Вопросы философии») регулярно публиковали материалы посвященные рассмотрению перспектив использования цивилизационной теории в познании прошлого.

Несмотря на тотальную переоценку ценностей, имевшую место в отечественной гуманитаристике, историки проявили в вопросе обновления теоретической базы сдержанность. Ключевой проблемой, обсуждавшейся в это время (начало – середина 1990-х), являлась сравнительная оценка познавательных возможностей, преимуществ и недостатков формационной теории и «цивилизационного подхода». Необходимо отметить, что «цивилизационный подход» и перспективы его развития нередко рассматривались не как замена теории формаций, а как средство преодоления излишнего догматизма и схематичности последней. В тоже время главным недостатком цивилизационной теории российские историки считали явный недостаток «четкости» и «универсальности» ее схем. Учитывая это, становится понятна высокая оценка потенциала синтеза, совмещения двух концепций, ставшая едва ли не общим мнением. Более того, некоторые участники полемики подчеркивали принципиальную неразрывность понятий «цивилизация» и «формация»: «Совершенно очевидна явная надуманность противопоставления формационного и цивилизационного подходов к истории, ибо формация не существует вне цивилизации, а цивилизация – вне формации. <…> их взаимоотношения, как и специфика межформационных эпох и межцивилизационных контактов, в частности на Востоке, могут составить особый предмет для научных поисков» (Р.Г. Ланда).

Победное шествие постструктурализма (постмодернизма) по просторам мировой гуманитарной науки сделало неактуальными не только вопросы совмещения «цивилизации» и «формации», но и на длительный период «законсервировало» их дальнейшее развитие как работающих объяснительных моделей. При этом, «цивилизационный подход» оказался на обочине столбовой дороги исторической теории не ввиду собственных непреодолимых пороков, а под давлением условий общего кризиса исторической науки. Проблематизация и историоризация привычных и основополагающих категорий лексикона исторической науки (как и самого понятия «историческая наука») неизбежно затронуло и концепт «цивилизации», который, как и многие другие, в рамках постструктурализма потерял всякую связь с объективной реальностью прошлого и приобрел черты одного из эпизодов мыслительной деятельности человечества.

Наряду с общей неблагоприятной атмосферой для развития масштабных объяснительных моделей, «цивилизационный подход» «пострадал» и от адресного «разоблачения». Критика сущности «цивилизационного подхода» в отечественной историографии представлена в работах Виктора Шнирельмана. Так, в одном из своих новейших трудов «Порог толерантности», ученый указывает на связь между распространением ксенофобии и расизма в современном мире и популярностью «цивилизационного подхода» в дискурсе политиков, журналистов и общественных деятелей. Шнирельман совершенно справедливо фиксирует ряд примеров манипуляции, словесной эквилибристики, актуализирующей непреодолимость культурных барьеров и антагонизм различных цивилизаций. Однако данное обстоятельство говорит скорее о вульгаризации набора дефиниций, связанных с цивилизационной концепцией, а не о банкротстве научной теории.

После определенного безвременья в развитии «цивилизационного подхода» в последние годы наметился переход к новому содержательному этапу. Это связано, прежде всего, с реабилитацией «всемирной истории» как проекта и одновременно цели исторической науки. Этот поворот в мировой историографии был ознаменован выходом в 2009 г. книги Юргена Остерхаммеля «Метаморфозы мира. История XIX века». Ключевым в работе немецкого историка является категория пространства, которая понимается многообразно и вариативно, но в том числе и как контактная арена «где вступают в длительный контакт друг с другом разнообразные цивилизации и где, несмотря на множество напряженностей и несовместимостей, вновь и вновь возникают гибридные новообразования». История подобных интеракций, по мнению Остерхаммеля, до сих пор представляется нам довольно смутно.

Книга Остерхаммеля представила опыт использования «цивилизационного подхода» в качестве вспомогательной теории, действующей на одном из уровней обобщения. Немецкий ученый со всей наглядностью показал возможности концепта «цивилизации» в изучении межкультурных интеракций. Представляется, что дальнейшее применение и развитие рассматриваемой теории пойдет именно по пути исследования особенностей взаимодействия и диалога различных этнокультурных пространств в условиях глобализирующегося, «открываемого» мира.

Мотив «познания разнообразия» видится основным и в работе «Международного общества сравнительного изучения цивилизаций». В тоже время и отечественные исследователи (А.В. Лубский) и их западноевропейские и американские коллеги одну из главных проблем развития «цивилизационного подхода» видят в отсутствии четкого и универсального определения понятия «цивилизация». Президент общества сравнительного изучения цивилизаций Эндрю Тарговски в статье «Навстречу общему определению и классификации цивилизаций» сводит воедино множество ранее выдвинутых определений и на основе выделения набора атрибутов, присущих цивилизации определил последнюю как: «большое сообщество, существующее автономно и не являющееся частью более крупного образования». Согласно определению Тарговски цивилизации отличаются друг от друга путем развития системы культуры, который определяется такими факторами как: развитость коммуникаций, религия, уровень благосостояния населения, тип организации власти, способ наследования культурной памяти (идентичности), а также появление и скорость распространения нового знания. Тарговски завершает свою работу тезисом, согласно которому процесс выработки определения «цивилизации» является «как частью развития самой человеческой цивилизации, так и нашего знания об этом предмете».

Таким образом «цивилизационный подход» обречен на вечное обновление или перманентную незавершенность. Можно быть уверенными, что данная особенность исследуемой теории будет оставаться для ее сторонников источником неисчерпаемых возможностей применения парадигмы, а для противников объектом и поводом для критики.

Однако оценка перспектив использования «цивилизационного подхода» в деле исследования прошлого будет как и в случае других теорий напрямую зависеть от того окажется ли способной данная концепция предоставлять и включать в процесс познания новые виды источников или давать новые интерпретации уже введенных в научный оборот свидетельств.                                                 .

Таким образом

Однако оценка перспектив использования «

Таким образом «цивилизационный подход» обречен на вечное обновление или перманентную незавершенность. Можно быть уверенными, что данная особенность исследуемой теории будет оставаться для ее сторонников источником неисчерпаемых возможностей применения парадигмы, а для противников объектом и поводом для критики.

Однако оценка перспектив использования «цивилизационного подхода» в деле исследования прошлого будет как и в случае других теорий напрямую зависеть от того окажется ли способной данная концепция предоставлять и включать в процесс познания новые виды источников или дав




Вконтакте


Facebook


Что бы оставить комментарий, необходимо зарегистрироваться или войти на сайт


Автоматический вход Запомнить
Забыли пароль?