Пислегин Николай Викторович "Русские Удмуртского Прикамья: к истории колонизации в дореформенный период"


кандидат исторических наук, научный сотрудник ФГБУН Удмуртского института истории, языка и литературы УрО РАН  

Русские Удмуртского Прикамья: к истории колонизации в дореформенный период*

Население современной Удмуртской Республики, являющейся государством в составе Российской Федерации[1], как и в большинстве других финн-угорских регионов страны, состоит из русских более чем на 50 %. Такая ситуация является отражением длительных историко-демографических процессов. Первые контакты населения, жившего на территории Вятско-Камского междуречья, с русскими людьми относятся к эпохе Древнерусского государства. Русские (славяне и ославяненные финны) стали заселять среднее течение р. Вятка во второй половине XII – начале XIII в. Новопоселенцы проникали в бассейн Вятки из владений Новгородской республики, двигаясь по Северной Двине, Югу, Моломе, а из Владимиро-Суздальской земли – по Волге, Унже, Ветлуге на р. Молому и далее, на Вятку. Кроме того, начиная со времен Волжской Булгарии и по золотоордынский период включительно, русские купцы, ремесленники, пленные населяли западную часть Нижнего Прикамья. Верхнее Прикамье, будучи с XI–XII вв. даннической территорией Великого Новгорода**, в XIII и особенно в XIV–XV вв. также становится объектом интенсивной колонизации. Значительно меньшие масштабы вплоть до XVI в. имело освоение Среднего Прикамья, внутренних пространств Камско-Вятского (в т.ч. верховий Камы и Вятки и других непосредственных территорий современной Удмуртской Республики) и Волго-Вятского междуречий. Тем не менее, и здесь имели место довольно активные торговые и иные контакты[2].

Приток русского населения заметно увеличился после разгрома, учиненного татаро-монголами в 1237–1240 гг., и последующих ордынских нашествий, например, после разрушительного похода царевича Арапши на Нижегородско-Суздальское княжество в 1377 г. Изменился характер колонизации: среди прибывающих теперь преобладало мирное крестьянское население, начавшее освоение земельных пространств края[3].

Первые постоянные русские поселения собственно на территории Удмуртского Прикамья, по всей видимости, появляются во второй половине XVI в., после присоединения Казанского ханства к Московскому государству. Длительное время они концентрируются по берегам крупнейших рек – Камы и Вятки. Так, в частности, под 1579 г.*** зафиксированы довольно многочисленные случаи бегства крестьян, в т.ч., возможно, обрусевших коми, из Чердынского уезда «на Сарапул». В этот и последующий периоды под прикрытием крепостей в селах Вознесенское (будущий Сарапул), Каракулино, Трехсвятское (Елабуга) на некогда башкирских и татарских землях происходит формирование трех дворцовых волостей. Население сюда прибывало из разных районов, но, если судить по фамилиям и прозвищам, преобладали выходцы из Верхнего Прикамья и Поморья. Последние, возможно, прибывали через Вятскую землю. Освоение этого района шло очень высокими темпами в первой половине XVI в. Так, согласно данным подворной переписи 1646 г. население Сарапульской волости выросло в 5 раз и составило более 4,8 тыс. душ мужского пола, проживающих в 5 селах, 16 деревнях и 17 починках; число крестьянских дворов в Елабужской волости выросло в 3 раза (444 двора, 1405 душ). Наряду со старожилами, а также выходцами из уже традиционных регионов здесь появляются также астраханцы, ярославцы, стародубцы, свияжане, галичане, из нерусских крестьян – обрусевающая мордва[4].

Районом концентрации русского населения стало также нижнее течение Вятки. Примерно во второй половине XVI в. здесь возникает с. Крымская Слудка, в 1580 г. марийское городище Малмыж было преобразовано в русское военное поселение, а в 1595 г. вятский Успенский Трифонов монастырь получает обширные земельные угодья и основывает с. Вятские Поляны. Отметим, что церковно-монастырская колонизация часто в своих истоках имела крестьянскую инициативу. Кроме того, монастыри суживали деньги, в т.ч. и удмуртам, под заклад земельных угодий или арендовали земли, к примеру, у каринских татар. Таким образом, в частности, они проникали в низовья Чепецкого бассейна[5]. В основном по Каме и Вятке были сосредоточены помещичьи имения, также в основном русские по своему наличному составу (за исключением татарской Терсинской волости).

Во второй половине XVII в. – первой половине XVIII в. расселение русских в крае расширяется. Среди основных причин активизации переселенческого движения можно назвать реформы патриарха Никона, приведшие к церковному расколу, а также усиление крепостничества. Преимущественно выходцами с территории современного Пермского края (Чердынский и Соликамский уезды, владения Строгановых) активно заселяется бассейн р. Сива. Как итог, после I ревизии (1722) из удмуртской сотни Тотоя Усеева выделилась русская Сивинская волость. Примерно в это же время по рекам Лумпун и Уть формируется компактный массив русского населения в сотне Кони Мустаева, к которой с запада примыкала русская Лобанская волость[6]. Отдельные русские населенные пункты появлялись в других удмуртских сотнях. Всего по Арской дороге по переписи 1716 г. было зарегистрировано 850 русских крестьянских дворов (2018 муж. и 2081 жен.), в т.ч. 2508 человек обоего пола, проживавших в 461 дворе, – в удмуртских сотнях[7]. Севернее примерно с середины XVII в. на р. Филипповке, левом притоке Чепцы в ее низовьях, по соседству с удмуртами, татарами и бесермянами возникают и расширяются территории волостей и десятков в рамках так называемой Филипповой Слободки. Истоки последней усматриваются в переселении в первой половине столетия на относительно слабозаселенные земли бывших монастырских крестьян во главе с Пахомом Кощеевым. Кроме того, из состава удмуртских административных единиц северной части Удмуртского Прикамья были выведены западные территории компактного расселения русских крестьян в Бельской и Косинской волостях[8]. К 1744 г. между реками Воей и Лумпунью сформировались Сретенская и Верхнерождественская волости (89 селений, около 4 тыс. ревизских душ)[9]. В первую очередь, татары, а также удмурты и бесермяне селили на своих землях русских крестьян-половников[10].

Проникновение русского населения вглубь территории, занятой удмуртами, начинается также в связи с промышленным освоением края во второй половине XVIII в. Так, крупнейшие в регионе Ижевский (основан в 1760 г.) и Воткинский заводы (1759) заселялись русскими приписными крестьянами из Казанской и, возможно, Оренбургской губерний (Сивинская, Даниловская, Верховская Рождественская волости, сотни Азелинская, Тойминская, Шилкинская, Тавельская, Дениса Ефимова, Байтулки Васкеева, Урекея Ларкина, Токтамыша Токбаева, Надыра Тоганаева, Беккула Азикова, Урметя Бектышева, Бихметя Ижбулатова и др.), а также мастеровыми, рекрутами, работными людьми уральских заводов (Кушвинский, Туринский, Лялинский, Алапаевский, Екатеринбургский, Ягушинский*, Гороблагодатский, Сыльвинский). Брачные контакты первых ижевчан и воткинцев, помимо приписной деревни, охватывали соседние дворцовые, монастырские, архиерейские, черносошные, ясачные и крепостные (в первую очередь, Строгановых) деревни, среди их жен мы видим солдацких, драгунских, дьячковских или посадских дочерей, а также детей «неведомого пришлого» или незаконнорожденных. У выходцев с уральских заводов, помимо того, женами являлись дочери мастеровых, казаков, ямщиков, разночинцев из Тюмени, Верхотурья, крестьян приписных деревень и слобод Верхотурского и Екатеринбургского уездов Сибирской губернии и т.д.[11] С начала XIX в. в поселки Ижевского, в первую очередь, и Воткинского заводов попадали в качестве рекрутов в основном жители Вятской, Казанской и Пермской губерний, в том числе из числа нерусских народов. Значительная часть последних ассимилировалась преобладавшим русским населением. Пожалуй, крупнейшим исключением из этого правила можно считать Татарскую слободу Ижевского завода. Имели место и случаи присылки рекрутов из более отдаленных мест. Так, в конце 1830 – начале 1831 г. в Ижевск прибыли две партии в 45 и 48 человек (с центрами первоначального сбора в Тобольске и Иркутске), рядовых 15-й гарнизонной артиллерийской бригады Сибирского округа[12]. Начиная с 1830-х гг. в поселок Ижевского завода стали поступать рекруты-евреи из западных губерний России. К середине XIX в. их численность достигла полутора сотен человек, некоторые из них принимали православие[13].

Во второй половине XVIII в. на западе Глазовского уезда (последний появился в 1780 г.) в рамках Филипповой Слободки по данным III ревизии (1762) проживало 4851 ревизских душ, IV ревизии (1782) – 6358 душ. В этот период восточнее ее оформляются Завятская новопоселенная волость (463 души мужского пола по III ревизии и 676 душ – по IV) и волость Вновь заведенных починков (соответственно 370 и 674)[14]. Значительная часть этих русских по составу населения административно-территориальных единиц располагалась вне пределов современной Удмуртской Республики. Также, начиная со второй половины XVIII в., русские крестьяне – выходцы из Зюздинского края, в основной своей массе являющиеся обрусевшими коми-пермяками, осваивают северо-восточную часть Удмуртии[15].

Таким образом, к концу XVIII в. русское население заняло территории по правому и отчасти левому берегу Камы, левобережье Вятки, низовья Чепцы, начинают осваиваться верховья этих рек. Стали активно заселяться и притоки Камы, такие как Сива, Вотка, Иж, а также притоки Вятки: Чепца, Лобань, Лумпунь, Кильмезь, Воя, была освоена и ранее пустовавшая территория между р. Лобань и правым берегом Кильмези[16].

Наряду с традиционными для Удмуртского Прикамья ассимиляционными процессами (как правило, обрусение и, в меньших масштабах, отатаривание финских народов) имели место и случаи включения в состав русского населения края представителей более отдаленных народов. Так, дореволюционные авторы отмечали факт присылки в первые годы правления Екатерины II в Сарапульскую и Каракулинскую дворцовые волости (взамен прежней отдачи в услужение «партикулярным людям») «своеобразных» поселенцев – бывших пленников, выходцев из Средней Азии («персияне», «хивинцы», «афганцы», «бухарцы», «белые арапы», «каракалпаки», «кизильбаши», «турки», «калмыки»). Первая партия из 54 мужчин и женщин «персиян и прочих наций» должны была прибыть в Сарапульскую волость, вторая из 18 «калмыков» – в Каракулинскую. Всего к 1777 г. здесь были обоснованы 308 чел. (184 муж., 124 жен.). Некоторые из них были «положены в оклад» (т.е., в данном случае, как правило, причислены к дворцовым крестьянам) уже в V ревизию (1795), остальные – в VI ревизию (1811). Многие бывшие пленные получили фамилию Азиатцев и проживали в селах Кигбаево, Мазунино, Нечкино и Гольяны, а сарапульский мещанин Сидор Азиатцев даже стал добровольным участником вятского ополчения Отечественной войны 1812 года[17]. Зафиксированы также случаи проживания на юге Удмуртского Прикамья (Арская дорога, Сарапульский уезд: новопоселенная по речке Кокшану д. Петровой починок, д. Новая Тойма, пос. Воткинского завода) дворовых людей из пленников-башкир* и «камлыдской породы»[18]. Их потомков естественно ожидать среди русских.

Согласно данным V ревизии (1795 г.) в пределах дореволюционных границ четырех «удмуртских» уездов насчитывалось 45 тыс. д.м.п. русских (без учета дворцовых (позднее удельных) крестьян, которых по данным VI ревизии (1811 г.) насчитывалось около 24 тыс. д.м.п.)[19]. Преобладающая часть русского населения (около 25 тыс. д.м.п.) Малмыжского и Глазовского уездов проживала в волостях, территории которых в последующем оказались за пределами границ Удмуртской Республики. Ситуация стала ощутимо меняться со второй четверти XIX в., а кардинально – с середины века, когда начинается массовый приток русского населения вглубь территории расселения удмуртов[20]. Причинами его стали нарастание земельного голода в относительно малоземельных западных уездах и волостях Вятской губернии, а также поземельная политика государства, выразившаяся, в частности, в отрезке «излишних» земель у многоземельных, как правило, удмуртских общин по итогам генерального межевания. Например, если в начале века в Глазовском уезде числилось около 20 тыс. д.м.п. русских и (незначительно) коми-пермяков, то в середине 1830-х гг. численность русских возросла более чем в 1,5 раза (более 37 тыс.), численность других народов росла не столь значительно[21]. По сведениям М.В. Гришкиной, к V ревизии среди населения Удмуртии русские составляли 50,3 %, к 1834 г. их удельный вес возрос до 52,3 %[22]. По мнению Н.Н. Латышева, период с 1834 по 1859 гг. был временем самого большого наплыва русских крестьян-переселенцев дореформенного периода «во все нерусские местности вплоть до самых дальних, окраинных из них». Причем этот прирост давали именно крестьяне ставших к XIX в. коренными русскими районов Вятской губернии, из других губерний переселений было значительно меньше[23]. В частности, ряд населенных пунктов западной части Сарапульского уезда заселялась русскими – выходцами из Нолинского уезда. Например, поч. Люквай (Силагурт) обжит в 1820 г. переселенцами из д. Синегуба Таранковской волости, поч. Над ключом Каменным (Каменный Ключ, Каменное) – в 1811 г. из починков Салтыковского (носители фамилии Зорины) и Пермякова (Пермяковы) Ильинской волости, д. Нюрсивай-Зюмья (Русский Сяртчигурт) – в 1835 г. из д. Ратник Ильинской волости, поч. Русский Вишур (Вишур) – около 1822 г. из деревень Карачи, Малые Сплюшки и Русские Вдовы Курчумской волости упомянутого уезда[24]. Кроме того, земские статистики отмечали, что русские в уезд переселялись также из других волостей Нолинского, Глазовского, Слободского, Вятского, Уржумского, Малмыжского уездов, а также Оханского уезда Пермской губернии; часты случаи внутриуездных переселений, в т.ч. из поселения Ижевского завода. Отмечены случаи обрусения населения некоторых удмуртских деревень[25]. Масса русских деревень Сарапульского уезда, особенно в удмуртских его частях, возникла в пореформенный период[26].

К 1850 г. в крае было учтено около 300 тысяч русских[27]. В сословном отношении большая их часть оставалась крестьянской (государственные, удельные и помещичьи крестьяне, непременные работники*)[28]. Заводские и городские категории населения в подавляющей своей массе оставались русскими. В дальнейшем процессы колонизации Удмуртского Прикамья русским населением продолжились и усилились.

 


* Статья подготовлена в рамках гранта РФФИ, проект № 13-06-96030 «Дворцовые волости Удмуртского Прикамья в XVII – начале XVIII в. по данным писцовых описаний и подворных переписей».

** Согласно Абу Хамиду ал-Гарнати, Верхнее Прикамье подчинялось Волжской Булгарии (см.: Путешествие Абу Хамида ал-Гарнати. М., 1971. Режим доступа: http://www.vostlit.info/Texts/rus4/Garnati/frametext1.htm. Дата обращения – 18.07.2013).

*** Настоящая дата, употребляемая исследователями, по всей видимости, впервые была упомянута В.А. Обориным (см., например: Оборин В.А. К истории крестьянской колонизации Верхнего Прикамья в XVI – первой половине XVII  века // Ежегодник по аграрной истории Восточной Европы за 1964 г. Кишинев, 1966. С. 109). К сожалению, итоги проведенной нами верификации данных им ссылок на «Чердынский летописец» 1579 г. оказались отрицательными.

* Т.е. первоначально принадлежавший Ягужинскому.

* Как вариант интерпретации переписчиком также «ис племянников башкир».

* Непременные работники Воткинского завода с 1847 г. официально именовались урочнорабочими.

 


[1] Конституция Удмуртской Республики (в ред. законов УР от 11.05.1995 N 17-I;от 09.01.1998 N 549-I; от 24.01.2000 N 139-II;Референдума УР от 26.03.2000; Законов УР от 18.04.2000 N 168-II; от 18.04.2000 N 169-II;от 28.11.2000 N 226-II; от 28.11.2000 N 228-II; от 22.02.2002 N 10-РЗ; от 26.02.2002 N 14-РЗ; от 12.09.2002 N 44-РЗ; от 16.10.2003 N 39-РЗ; от 16.10.2003 N 40-РЗ; от 29.12.2005 N 77-РЗ; от 22.11.2007 N 62-РЗ, от 09.10.2009 N 37-РЗ, от 04.05.2010 N 20-РЗ, от 06.05.2011 N 15-РЗ, от 26.06.2011 N 26-РЗ; от 04.06.2012 N 22-РЗ). Режим доступа: http://www.udmgossovet.ru/udmurtskaya_respublika/konstitutsiya/. Дата обращения – 11.07.2013.

[2] Макаров Л.Д. Древнерусское население Прикамья в X–XV веках. Автореф. дис.… доктора ист. наук. Ижевск, 2006. С. 19, 20, 28–30, 38, 41, 42; его же. Древнерусское население Прикамья в X–XV вв.: Учебное пособие. Ижевск, 2001. С. 36–39.

[3] История Удмуртии: Конец XV – начало XX века. Ижевск, 2004. С. 22–23.

[4] Гришкина М.В., Берестова Е.М. Колонизационные процессы и расселение этнических групп в Вятско-Камском междуречье в XVI – первой половине XVIII века. Ижевск, 2006. С. 31, 34.

[5] Там же. С. 28–31, 33–35.

[6] РГАДА. Ф. 350. Оп. 2. Д. 1140. Л. 441–460об.

[7] Гришкина М.В., Берестова Е.М. Указ. соч. С. 36–38; РГАДА. Ф. 350. Оп. 1. Д. 147. Л. 942–942об.

[8] Луппов П.Н. Удмуртские «доли» в XVII – XVIII вв. // Записки УдНИИ. Ижевск, 1941. С. 9–27; Документы по истории Удмуртии XV–XVII веков. Ижевск, 1958. С. 26–28.

[9] Гришкина М.В., Берестова Е.М. Указ. соч. С. 41.

[10] Документы по истории Удмуртии XV–XVII веков… С. 28.

[11] РГАДА. Ф. 350. Оп. 2. Д. 1193. Л. 572–625об.

[12] ЦГА УР. Ф. 4. Оп. 1. Д. 163. Л. 11–11об., 14–14а об., 284–285.

[13] Ижевск: документы и материалы, 1760–2010. Ижевск, 2010. С. 154.

[14] ЦГА УР. Ф. 126. Оп. 3. Д. 19. Л. 10–17.

[15] Блинов Н.Н. Описание Карсовайского прихода Вятской губернии // Вятские губернские ведомости. 1864. № 46. С. 324.

[16] Гришкина М.В., Берестова Е.М. Указ. соч. С. 42.

[17] Блинов Н.Н. Историко-статистическое описание города Сарапула и его уезда. Сарапул, 1887. С. 13–17; Бехтерев Н., Андриевский А., Спасский Н. Краткая летопись событий и законоположений, касающихся Вятской губернии, за первое столетие с открытия наместничества // Столетие Вятской губернии. 1780–1880. Т. I. Вятка, 1880. С. 219; Романов Н.Н. Статистический очерк постепенного увеличения населения всех уездов Вятской губернии за последнее столетие // Столетие Вятской губернии. 1780–1880. Т. II. Вятка, 1881. С. 796; К столетию Отечественной войны (1812–1912 гг.) // Памятная книжка Вятской губернии и календарь на 1912 г. Вятка, 1912. С. 35.

[18] РГАДА. Ф. 350. Оп. 2. Д. 1179. Л. 182–183об., 399–399об.; ЦГА УР. Ф. 212. Оп. 1. Д. 5010. Л. 206.

[19] Романов Н.Н. Указ. соч. С. 739–818.

[20] Там же. С. 775–776, 788–789, 794, 799, 816–818.

[21] ЦГА УР. Ф. 91. Оп. 1. Д. 10. Л. 175–175об.; ГАКО. Ф. 574. Оп. 1. Д. 12. Л. 3.

[22] История Удмуртии…С. 145–146.

[23] НОА УИИЯЛ. РФ. Оп. 2-Н. Д. 63. Л. 16–17.

[24] См.: Материалы по статистике Вятской губернии. Т. VII. Сарапульский уезд. Часть II. Подворная опись. Вятка, 1892. С. 82–83, 86–87; ГАКО. Ф. 176. Оп. 2. Д. 602. Л. 440об.–453.

[25] См., например: Материалы по статистике Вятской губернии… С. 19.

[26] Там же. С. 8, 10, 12, 40, 45, 47, 49, 50, 69, 71, 81–84, 89, 93–96, 99, 100, 104–107 и др.

[27] История Удмуртии… С. 145–146.

[28] Пислегин Н.В. Удмуртское крестьянство и власть (конец XVIII – первая половина XIX в.). Ижевск, 2010. С. 40–50.

 

 




Вконтакте


Facebook


Что бы оставить комментарий, необходимо зарегистрироваться или войти на сайт


Автоматический вход Запомнить
Забыли пароль?



Пислегин
Николай
Викторович

"Освоение этого района шло очень высокими темпами в первой половине XVI в." Опечатка это моя, разумеется. Век XVII. Добавил в докладе: "Кроме указанных населенных пунктов, они ["азиатцы"] размещались по 1–3 человек в селах Козлово, Березовка, Вятское, деревнях Яромаска, Паркачево, Патраково, Мостовое, Глухово. Все «чужеземные» переселенцы были обращены в православие (источник приводит прежнее имя и новое: «Наурул Алиев, а по-русски Василей Романов», «по-иноверчески Нурман Бетмухаммет Замаков, а по-русски Федор Максимов», «Куламали, а по-русски Федор Ильин», «Мухамбет Мурза Мухамметев, а по-русски Яков Степанов», «Маммет Мужлюмов, а по-русски Василей Михайлов, жена ево Саличи Бизятова, а по-русски Марья Иванова» и т.д.). Значительная часть женилась на русских (причем весьма часто более старшего возраста), завела детей. Начиная с декабря 1770 г., по истечении 6-летнего срока освобождения от всех податей, их «причисляют в оклад». Кроме «азиатцев», ревизская сказка зафиксировала проживание в Нечкино «новокрещеных» татар – Василия Семенова, бежавшего в 1747 г., Марзагула – Федора Ильина, причисленного в 1771 г., и Мамета Музлюмова – Василия Михайлова с женой Салней Бизятовой – Марией Ивановой, поселившихся в русском дворцовом селе в 1773 г. Отметим, что при общей численности податного населения Сарапульской (более 19 тыс. чел. по данным III ревизии) и Каракулинской (приблизительно более 5 тыс. чел.) дворцовых волостей «иноплеменники» при самом значительном допуске (308 чел., указанных Н.Н. Блиновым; к тому же они фиксируются после основной волны переписи, завершившейся к 1764 г., и, очень вероятно, среди 124 женщин могли быть русские жены «азиатцев») составляли не более 1,6 % . Тем не менее, этого оказалось достаточно, чтобы в конце XIX в. достаточно патетически заключить: «В настоящее время среди массы местного населения с преобладающим более русым цветом волос встречаются мещане и крестьяне с черными, как смоль, волосами и бородой, с особенным складом смуглого лица…» Зафиксированы также случаи проживания во второй половине XVIII в. на юге Удмуртского Прикамья (Арская дорога, Сарапульский уезд: новопоселенная по речке Кокшану д. Петровой починок, д. Новая Тойма, пос. Воткинского завода) дворовых людей из пленников-башкир и «камлыдской породы» . Их потомков естественно ожидать среди русских. По крайней мере, именно так случилось в Елабужском уезде с поч. Калмыков на рубеже XVIII–XIX вв. Основанный после IV ревизии (1784 г.), «вновьпоселенный починок Калмыков по речке Юраш, По ключу Зилга тож» «бывшей» сотни Афанасия Исаева, «а ныне» удмуртской по преимуществу Ятчинской сотни в 1795 г. насчитывал 7 ревизских душ и 5 душ женского пола «пленных калмыков-старокрещен», прибывших на новое место поселения из Коринского медеплавильного завода. В дальнейшем поселение было передано в состав Гришкинской волости, населенной по преимуществу «старокрещеными» татарами. По данным VI ревизии (1811 г.) в поселении были отмечены 11 душ мужского пола ясачных старокрещеных калмыков. VII ревизия (1816 г.) зафиксировала 11 душ мужского пола и 18 – женского, проживающих в новопоселенном поч. Калмыков по речке Юраш. Их этно-сословная принадлежность теперь фиксировалась как «казенные поселяне», что в этот период, по сути, означало «русский». Этот вывод можно подкрепить данными VIII ревизии (1834 г.), на временном промежутке которой исследуемое поселение населяют 44 ясачных крестьянина (поровну мужчин и женщин), а само оно входит в число 27 населенных пунктов (в 14 из них, в т.ч. в с. Мещеряково, д. Старой Гришкиной, д. Порыме проживают «из татар старокрещены», в одном – поч. Борисове – «из татар новокрещены», в оставшихся 12, в т.ч. в с. Сарали, с. Челны, поч. Калмыков – русские «ясашные крестьяне») Саралинской волости Елабужского уезда. Согласно X ревизии (1858 г.), которая, как и IX «народная перепись», не отмечала этно-сословную принадлежность жителей, в поч. Калмыков (или Салкуши) Староюрашевского сельского общества Еловской волости Елабужского уезда в 10 дворах проживали 35 душ мужского пола и 41 – женского. В 1859 г. Еловская волость была разделена на Черкасовскую и Козыльскую, рассматриваемый починок вошел в состав первой из них . Таким образом, в течение относительно небольшого времени фиксируемая «память» о нерусском происхождении жителей населенного пункта сохранилась только в его названии".



2013-10-24
Пислегин
Николай
Викторович

Исправляю замеченную неточность: инициалы Блинова, исследователя Сарапульского Прикамья, - М.Н. 2 разных Блиновых.



2013-12-09
Пислегин
Николай
Викторович

Еще раз смотрю, запутался в какой-то момент. Это один и тот же человек с инициалами Н.Н.



2013-12-09
Макаров
Владимир
Александрович

Добрый день! Николай Викторович, есть ли какая информация про сербов в сарапульской волости?



2015-04-09